Осколок "Зеркала" - Артём Март

Селихов, Горохов и Стоун ждали Хаджи у дувалов.

Не успел Абдулла переступить границы кишлака, как Селихов спросил его:

— Что они хотели?

Хаджи на мгновение замер. Лишь на одну-единственную секунду замедлил шаг, но почти сразу возобновил его темп.

Селихов казался спокойным. Высокий, широкоплечий, стройный, он стоял неподвижно, словно молодой ясень. Молодое, грязноватое лицо его оставалось спокойным, словно каменная маска. Глаза были все так же холодны, а взгляд свинцово тяжел.

— Они хотят обменять пленного, — солгал Хаджи, не моргнув и глазом. — Оказывается, Карим-Паша убил не всех. Сабир, брат Джаведа, еще жив.

Селихов не задумался. Внешне будто бы даже не засомневался в словах Хаджи. Не изменил выражения своего лица. Казалось, он просто принял его слова к сведению и отвернулся. Зашагал прочь.

Горохов же с подозрением глянул на Хаджи. Стоун и вовсе выглядел так, будто все происходящее совершенно его не трогало. Американец явно пребывал в глубокой и тяжелой задумчивости.

— А что с пленным? — громко спросил Хаджи, когда Селихов пошел вдоль дувала, словно бы осматривая позиции затаившихся там людей Хаджи. — Он что-нибудь сказал?

— Сказал, — обернулся Селихов.

— Да? И что же?

Селихов не ответил сразу. Он лишь повернулся к следующему за ним Хаджи, выпрямился, низко опустив руку с флягой.

— Пойдем, где не так жарко, — проговорил Селихов. — Надо все обсудить.

— Это похоже на ловушку, не находишь? — спросил я, когда мы с Хаджи отошли в тень сгоревшей чайханы, подальше от чужих ушей.

— Я знаю, — Хаджи выдохнул. — Но мне пообещали, что Карим-Паша сам будет на передаче. А все знают, что Паша никогда не рискует своей жизнью понапрасну.

Я задумался. Хаджи казался мне… странным. Внешне он держался как обычно невозмутимо. Лицо его, напоминавшее древнюю маску, изготовленную из обожженной глины, совершенно ничего не выражало.

Однако его голос… Голос, как мне показалось, звучал иначе, чем обычно. Он странно подрагивал, слова Хаджи произносил быстрей, чем обычно. Словно бы торопился донести до меня свою мысль.

Это меня насторожило.

— Ты зря пошел туда один, Хаджи, — покачал я головой.

— Дагдар, — он выдохнул. — Разве ты не понимаешь, что идти туда вместе с тобой, вместе с шурави, было бы опасно? Непонятно, как они повели бы себя, если бы мы пошли к ним вместе.

Я про себя отметил характер его ответа. В первую ловушку Хаджи попал очень даже охотно.

Тогда я сделал вид, что задумался, и глянул на почти белое, раскаленное солнцем небо. Потер покрытую нежесткой щетиной щеку.

— Да, возможно, ты прав.

— Карим-Паша не будет рисковать, — покачал головой Хаджи, — если ты говоришь, что он привел всего лишь пятьдесят человек, то это значит, что штурм Дараи-Шифо все равно дастся ему тяжелой ценой. Он это знает, а потому — передача это повод потянуть время и подготовиться, разве ты не понимаешь?

— Понимаю, — все так же задумчиво кивнул я.

Когда мы отошли, Хаджи первым делом спросил о том, что мне сказал пленный. Я рассказал ему о том, сколько сил у Карима-Паши, но информацию о его намерениях решил пока что приберечь в качестве козыря.

Пусть Хаджи и старался держаться как обычно, но я чувствовал, что он чем-то обеспокоен. Даже больше того, он колебался. Колебался так, будто стоял перед выбором, который все еще не сделал до конца.

Тем подозрительней казалась та убежденность, с которой он рассказывал мне о намерении обменять пленных.

— Вот, — Хаджи кивнул. — Одновременно это значит и то, что у нас тоже появится время. Время лучше оборудовать позиции. Углубить окопы. Но знаешь, что самое главное?

— Что?

— У нас появится возможность, — заглянул мне Хаджи в глаза, — привлечь на свою сторону Джаведа. А вместе с ним — и еще десяток человек. Если мы вернем его брата, я смогу убедить Джаведа помочь нам. Мы уравняем силы, Дагдар. Если все получится, у нас будет ненамного меньше людей, чем у Карима-Паши.

Я снова сделал вид, что задумался.

— Или же нас просто убьют там, — снова закинул я удочку. — Обезглавят одним движением.

— Карим-Паша…

— Карим-Паша приведет с собой стольких людей, — качнул я головой, — что будет чувствовать себя в полнейшей безопасности. А скольких возьмем с собой мы? Потащим всех и оставим кишлак без прикрытия?

Теперь задумался уже Хаджи.

— Всех тащить не придется, — решительно ответил Хаджи. — Малого маневренного отряда с винтовками хватит. К тому же у нас есть снайпер. Мы хорошо знаем эти места. Они — нет. Достаточно будет просто дать Кариму-Паше понять, что он под прицелом. Он не решится нападать. И не станет рисковать.

— Или не придет вообще. Пошлет вместо себя шестерку.

— Что? — Хаджи нахмурился.

— Какого-нибудь подручного. Младшего командира, — пожал я плечами.

— Не придет он — не будет и передачи. Таковы условия.

— Условия, — я вздохнул, — которые ты обсуждал не с Пашой и к тому же без меня. Так? Скажи, Хаджи, ты веришь Кариму-Паше? Веришь его словам?

Хаджи поджал губы.

— Ты не хуже меня знаешь, что стоит нам дать слабину в этом бою, и Джавед направит свое оружие против вас. Против шурави. Появился шанс этого избежать. И я считаю, что нам надо рискнуть. Надо им воспользоваться, — он замолчал на мгновение. Вздохнул. — Карим-Паша — полевой командир. Он вынужден заботиться о своих людях, ведь сама его власть стоит на их личной преданности. Если они увидят, что Карим-Паша разбрасывается своими людьми, как стреляными гильзами, за ним никто не пойдет. Он такой же заложник обстоятельств, как и мы.

«Нет, Хаджи, — подумал я в этот момент, — его власть зиждется на американских деньгах, которые ему дает коллега нашего Стоуна. Ни о какой личной преданности здесь речи не идет. Но… Но об этом тебе тоже, пожалуй, сейчас лучше не знать. Раз уж ты решил играть в недосказанности, я присоединюсь к твоей игре».

— Ну, может, ты и прав, — проговорил я,