Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

водителя, который был назначен «раненым». Его мощная фигура занимала слишком много места в тесноте отсека. Артем и Елена, действуя синхронно, отталкивались от стен и трапов, стараясь сохранять равновесие, но Крюк, не удержавшись, схватился за плечо Елены, сбив ее с траектории.

— Внимание! Аварийная ситуация! — подал голос Круглов, и тут же истошно заорала сирена. — У вас одна минута! Дым! Видимость падает.

Новиков, видя, что Елена уходит вниз, сделал резкий рывок, схватил ее за талию, разворачивая в нужном направлении. Их глаза встретились на мгновение. В ее взгляде мелькнули удивление и что-то еще, от чего Артем сбился с ритма и чуть не врезался в стойку. Но они справились. Они успели.

Когда Круглов остановил секундомер, все облегченно выдохнули. Гоша ухватился за такелажные ремни и повис в воздухе вниз головой, тяжело дыша.

— Хм… Даже неплохо для новичков, — медленно сказал Главный, и в его голосе проскользнула скупая нота одобрения. — Только вот что, Горелов, в следующий раз — не пищи, а работай. Случись реальная авария, тебя за ногу могут и не поймать. Ладно, все свободны. Завтра в шесть утра — повтор.

Вечером пятого дня полета, когда «Витязь» пересек орбиту Луны и вышел на межпланетную траекторию, в кают-компании собралась почти вся смена — двенадцать человек. Шестеро опытных марсианских «волков», летевших с Земли после годичного отпуска, и шестеро новичков, включая Артема. Круглов, по своему обыкновению, сидел в углу и молча наблюдал.

Артем разглядывал будущих коллег. Он уже немного знал Гошу Горелова — вечно растрепанного, вечно что-то жующего и взахлеб тараторящего. Гоша был из тех людей, которые в обычном быту неряшливы, в общении порой занудны и способны взбесить даже самого спокойного человека. Зато он никогда не унывал, за шуткой в карман не лез, и до последнего винтика знал всю аппаратуру, ему подвластную и просто случайно оказавшуюся в пределах досягаемости его отвертки.

Рядом с ним сидела Елена. Ее досье Артем изучил досконально, потому что эта девушка — точнее, молодая женщина чуть старше Артема — сразу его чем-то заинтересовала. Она была невысокой, хрупкой на вид, с коротко стриженными темными волосами и серыми глазами, которые при разговоре никогда не отводила, смотрела прямо почти не мигая. В ее биографии значилось участие в экспедиции «Содружество-Евразия» — той самой, что высаживалась на комету Бланко-4 и потеряла двоих членов экипажа. Елена провела на поверхности кометы семь часов, собирая образцы, и вернулась с данными, которые перевернули представление о составе кометного льда. Артем невольно засмотрелся на нее и тут же одернул себя, мучительно переживая собственную, как ему казалось, глупость: «Нашел время! О работе думай!»

Дальше сидели ветераны. «Дед», — старейший член экипажа, один из первых марсианских поселенцев.

— Олег Токарев, — буркнул он, представляясь. Артем решил, что на этот раз накрепко запомнит фамилию. За ним на стуле вольготно развалился Руслан Аскеров, «Топаз», — заместитель Круглова, огромный механик с пышными черными усами, по слухам знавший базу «Королев» как свои пять пальцев. Павел Жилин, «Шкипер», — бывший подводник, молчаливый, с цепким взглядом. Был еще Сергей Жаров — айтишник и инженер по системам жизнеобеспечения, худощавый, с вечно виноватым выражением лица и стреляющими туда-сюда глазами. Он суетился больше всех, даже сейчас постоянно тыкал пальцами в планшет, проверял данные с каких-то датчиков, что-то бубнил себе под нос. Артему он показался немного нервным, но в целом — технарь как технарь, малость не от мира сего, такие обычно предпочитают свои компьютеры обществу людей. Вот и сейчас никто не обращал на него особого внимания.

Были и другие. В углу, на откидном стульчике, примостился Дмитрий «Крюк» Крюков — водитель и оператор буровой, крепкий мужик лет сорока с огромными кулачищами, похожими на две кувалды, увлеченно изучающий книгу про морские узлы. Он работал с Кругловым еще на Луне и, как поговаривали, был одним из тех семерых, кого Круглов вытащил из-под обломков.

Рядом с ним сидела Нина Соболева — врач базы, маленькая русоволосая и узколицая женщина лет тридцати пяти, спокойная, с точными движениями и добрыми внимательными глазами. Она тоже была не из новичков — год отработала на Марсе и теперь возвращалась из отпуска. Как на штатном медике базы, на ней лежала ответственность за здоровье двух десятков человек в условиях, где любая царапина могла стать очень неприятной помехой и угрозой.

Круглов постучал пальцем по столу, привлекая внимание.

— Все здесь? Значит так, народ, рассусоливать и говорильню устраивать не буду. Лететь нам еще больше месяца. Скучать я вам не дам. Отныне каждый день, с шести до девяти и с пятнадцати до семнадцати, — тренировки по действиям в нештатных ситуациях. Работаем в парах и тройках. Моделируем все: разгерметизацию, пожар, отказ скафандров, потерю связи, пылевые бури, выбросы на буровой… Учебные тревоги в любое время суток. Кто не справляется — учится заново. Мой девиз вы знаете.

— Пот экономит кровь, — хмыкнул Шкипер, — плавали-знаем, ага.

— Ну вот, сами все понимаете, — Круглов пожал плечами. — Вопросы?

Вопросов не было. Все знали, что спорить с Главным бесполезно.

6

Новые тренировки начались на следующий же день и оказались именно такими тяжелыми, как и предупреждал Круглов. Никаких послаблений, полная имитация любой «чрезвычайки», разве что без летальных исходов, спасибо и на том. Артем, привыкший к суровым условиям арктических вахт, поначалу чувствовал себя вполне уверенно. Но Круглов умел находить слабые места. На третьем занятии, ликвидируя аварию на буровой, Артем перепутал последовательность ручного отключения плазменного перфоратора при условно отказавшей автоматике, и если бы это происходило в реальности, струя плазмы прожгла бы стенку кабины, оставив от оператора внутри только пепел. Круглов ничего не сказал — просто посмотрел на парня своим тяжелым, немигающим взглядом, едва заметно покачал головой, и Артему сразу захотелось провалиться сквозь палубу. Вечером он до одури читал инструкции, пока Гоша не отобрал у него планшет и не заставил идти спать.

Через неделю таких тренировок вся команда вымоталась до предела, Гоша вывихнул плечо, а Шкипер перестал цитировать Хемингуэя. Но зато они потихоньку стали действовать практически как единое целое. Даже вечно виноватый Жаров, который поначалу путался в командах и вызывал раздражение у Топаза, стал действовать четче. Артем заметил, что Круглов никогда не повышает голос, никого не ругает, но его молчаливое неодобрение действовало сильнее любого крика. «Пот экономит кровь», — скрипуче повторял он каждый раз, когда кто-то начинал роптать, и все умолкали, начиная усиленно перепроверять пошаговые алгоритмы действий.

Зато в вечерние часы отдыха (вечерние, конечно, по локаль-времени корабля, которое было синхронизировано с московским) ветераны травили