Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

сознания. Сделав свои дела, возвращаюсь на кухню, где наполняю кружку водой и как сомнамбула двигаюсь в спальню. Стараясь не оглядываться по сторонам, ложусь на кровать, закрываю глаза и проваливаюсь в дрему. Вроде сплю, но на самом деле мозг лихорадочно работает, вспоминая вчерашний день и причину такого похмелья.

Насколько помню, количество алкоголя я дозировал. Придя домой, искупался и сразу завалился спать. Человек я адекватный и себя контролирую, за добавкой точно не бегал. Чего же мне так плохо и откуда такая боль? Постепенно успокаиваюсь и засыпаю.

Второй раз просыпаюсь уже сам, без помощи телефона. Хотя сквозь сон показалось, что рядом с ухом тикает будильник. У меня в жизни не было подобных раритетов. Опять глюки. Уже окончательно проснувшись, пытаюсь понять, что с моим самочувствием. Физически вроде полегчало, и головная боль отступила. Пытаюсь понять, что меня беспокоит, и начинаю догадываться — звуки. Тиканье будильника еще можно объяснить. Но вот с улицы раздаются совершенно иные шумы. Если детские крики с площадки — вещь привычная, то отсутствие гула от бешеного московского трафика насторожило меня больше, чем давешний раритетный телефон.

Ладно, чему быть — того не миновать. Если я сошел с ума или допился до чертиков — значит, медицина нам поможет. А вот другой вариант я даже рассматривать не хочу.

Пялюсь на совершенно чужую обстановку в спальне. Обыкновенная двуспальная кровать с резной спинкой, две массивные тумбы по краям, на них стоят небольшие торшеры. Напротив койки — зеркало с будуаром и стулом без спинки, с моей стороны шифоньер под цвет тумбочек. Глянул наверх — люстра с какими-то висюльками и лампочками, похожими на свечи. На стене, прямо надо мной, большая картина — только не вижу, что там изображено. В принципе, я мог оказаться у какой-нибудь дамы и не помнить вчерашнего вечера. Мебель у людей разная. Но меня не покидает ощущение, что окружающая обстановка, как и телефон, явно из другого времени. Только все выглядит вполне себе новым, будто вчера из магазина.

Новый облик уже не удивил. Пропорции тела примерно одинаковые, но есть отличия. Из зеркала на меня смотрит худощавый и русоволосый мужчина, лет на восемь моложе меня настоящего. Глаза у здешнего тела голубые и волосы густые. В своей ипостаси я сероглаз, с намечающимися залысинами и небольшим пивным животиком. А сейчас — хоть шампунь рекламируй, да и сами волосы длинноваты, я предпочитаю короткую стрижку. Фигура тоже в полном порядке. Заканчиваю с обликом и начинаю осмотр квартиры, предварительно натянув треники с оттянутыми коленками.

Судя по большому количеству незнакомых баночек и тюбиков на будуарном столике, живу я не один, а явно с дамой. Перемещаюсь в другую комнату. Зал был чем-то похож на фото, коих хватает в интернете. Большой шкаф с несколькими отделениями, заставленный хрусталем и посудой. В углу на столике телевизор с небольшим экраном, рядом радиоприемник на ножках, а во втором углу подставка с проигрывателем. Рядом коробка с пластинками, но мне сейчас не до музыки. Диван, два кресла и стоящий между ними торшер на высокой ножке дополняли интерьер. Немного приглядевшись, я понял, что роль подставки для проигрывателя выполняет разборный стол. Третья комната оказалась детской, с двумя кроватями и шкафчиком. Далее я проследовал на кухню, которая выглядела вполне нормально, за исключением необычного холодильника и газовой плиты на ножках. Стол с табуретками вполне себе современный, разве что сам гарнитур также отдавал ретростилем. Еще эти жуткие обои во всех комнатах навевают мысли о старине глубокой. Сажусь на стул, кладу руки на стол и начинаю думать.

Я, может, вчера и выпил лишнего, но ясности рассудка не утратил и разговор с экс-коллегой помню дословно. Ладно, делаю последнюю попытку убедить себя, что это бред моего воспаленного сознания. Подхожу к отрывному календарю, который висит в коридоре. Моя голова в отчаянии стукается о стену. Сука! Нет, какой же он подонок! Все еще пытаюсь не верить в происходящее — возможно, это банальный розыгрыш. Но дата 21 мая 1966 года, напечатанная на листке календаря, сильно поколебала мою уверенность.

Не знаю, сколько я простоял, упершись головой в стену. Решаю еще раз убедиться, что я не брежу, и подхожу к окну. Отодвигаю занавеску и долго смотрю на улицу, по которой проезжают редкие легковые автомобили, в основном «Победы» и двадцать первые «Волги». Автобусы вроде ЗиСы, хотя в них я точно не разбираюсь. С третьего этажа можно было разглядеть людей, одетых в забавные куртки и легкие плащи.

Долго пялюсь в одну точку и не понимаю, что делать дальше. Мое прагматичное отношение к мирозданию дало огромную такую трещину. Наконец принимаю решение. Что бы со мной ни произошло, нужно разобраться в ситуации. Если это то, чего я боюсь, — значит, надо вживаться в окружающую реальность.

Мещерская Зоя Андреевна, 1940 г. р. Внимательно смотрю на миловидную светловолосую девушку, чье фото стоит на полке серванта. Вот, значит, как выглядит моя здешняя супруга. Откладываю паспорт в сторону и беру две метрики.

Мещерские Дарья и Мария, 1960 г. р. Забавные девчушки с веснушками, скорее всего — рыженькие. На фото мы все вместе, то есть я нынешний с семьей. Еще на полочке стояла рамка со снимком представительного и грузного мужчины с уверенным взглядом и женщины средних лет, похожую чертами лица на Зою. Родители, промелькнуло в голове. Фото предков Алексея обнаружено не было. Рыться в поисках альбома не стал. Положил документы на место и начал внимательно изучать фотографии. Черно-белое изображение не дает всей картины, но узнать по нему людей вполне реально.

Тем временем желудок своим урчанием напомнил, что организму пора подкрепиться. Открываю массивную дверцу холодильника и начинаю изучать его содержимое. Бутылка кефира, масленка, пяток яиц, три банки с соленьями и пара консервов. Не изобилие, но весьма неплохо. И как вишенка на торте — здоровенная курица, отнюдь не синюшная, коими, говорят, питались советские граждане. В шкафчике снизу обнаруживаю лук, картошку и стеклянную бутылку с растительным маслом. Это уже хорошо, будет у нас царский ужин. Мою курицу, натираю ее солью с перцем и оставляю мариноваться. Почистив картошку, начинаю искать пакет для мусора, но не обнаруживаю оного. Зато нахожу обыкновенное ведро с газетой на дне, куда, насколько я понял, складывают отходы жизнедеятельности.

Духовку разжег с первого раза, выкинув спичку в специальный стаканчик, на который я сначала не обратил внимания. Вот на таких мелочах и палятся шпионы на советской земле. Посмеявшись про себя, начал искать пакет для запекания или фольгу, но безуспешно.