Поднебесная - Алекс Хай

высоком многоярусном стилобате возвышался главный тронный зал. Это было гигантское здание с крышей в несколько ярусов, каждый из которых венчали изогнутые скаты, покрытые жёлто-золотой краской, что я уже видел на воротах. Но здесь она горела ещё ярче, ещё торжественнее, словно вобрала в себя весь свет пекинского полуденного солнца.

— Главный тронный зал, сердце Запретного города, — сказал Сюй почти шёпотом, хотя вокруг никого, кто мог бы нас подслушать, не было. — Здесь принимают государственные делегации, проводят важнейшие церемонии. Обратите внимание, Александр Васильевич, — мы обходим его стороной.

И действительно — вместо того чтобы двинуться прямо через площадь к главному залу, процессия свернула направо, огибая его по краю, и величественное здание осталось у нас по правую руку, постепенно удаляясь.

— Это знак большого доверия, — тихо добавил Сюй. — Далеко не каждого иностранного гостя проводят так глубоко в резиденцию, минуя церемониальную часть. Обычно посетителей принимают в более доступных павильонах у самого входа. То, что вас с Василием Фридриховичем ведут во внутреннюю часть Запретного города, говорит о многом.

Я обменялся коротким взглядом с отцом. Судя по его лицу, он думал о том же, о чём и я: масштаб оказанной нам чести становился всё очевиднее с каждым новым поворотом дороги, и это одновременно грело душу и заставляло держаться настороже.

Такое доверие редко выдаётся просто так, без каких-либо ожиданий взамен.

За площадью процессия свернула на узкую боковую аллею, куда менее парадную, чем всё, что мы видели до сих пор, — здесь стены были ниже, дорожки уже, а зелени, напротив, стало заметно больше. Плющ карабкался по каменным оградам, старые сосны отбрасывали густую тень, и общая атмосфера места разом стала камернее, уютнее, будто мы, наконец, покинули пределы государственного протокола и вступили в территорию частной жизни.

— Здесь располагается жилой двор мастеров, — объявил Хэ Чжэньго через переводчика и остановился перед скромными, но изящными воротами с резными деревянными панелями.

За воротами открылся небольшой традиционный сыхэюань — четырёхугольный двор, окружённый постройками со всех сторон. Именно таким я и представлял себе классическое китайское жилище по книгам и рассказам Сюя.

В центре двора росло старое абрикосовое дерево, чья крона отбрасывала пятнистую тень на выложенные камнем дорожки, а по углам стояли декоративные вазоны с карликовыми соснами, подстриженными с той же математической точностью, что и кипарисы в главных дворах.

Где-то в глубине сада журчала вода — судя по всему, скрытый от глаз ручеёк или маленький фонтан, а воздух был напоён лёгким ароматом хризантем, высаженных вдоль южной стены.

— Главный жилой корпус, — Сюй указал на самое просторное из строений, с широкой верандой и раздвижными деревянными панелями вместо привычных мне дверей. — Здесь располагаются ваши с Василием Фридриховичем покои. Слева — чайный павильон, справа — библиотека. За жилым корпусом находится внутренний сад, а дальше, в глубине двора, — рабочая часть: кузница, мастерские, лаборатория и хранилище камней.

Я огляделся, пытаясь охватить взглядом всё сразу. Снаружи усадьба выглядела так, будто её не касались века, — тёмное дерево, потемневшая от времени черепица, каменные плиты, истёртые ногами многих поколений…

Но стоило нам подняться на веранду главного корпуса и заглянуть внутрь через приоткрытую панель, как иллюзия старины моментально развеялась.

— Прошу, — сказал Хэ Чжэньго через переводчика, приглашая нас войти.

Внутри комнаты оказались обставлены с продуманным сочетанием традиций и удобства, какого я никак не ожидал увидеть за такими скромными снаружи стенами. Пол был выстлан тёплым деревом с подогревом — я почувствовал это сразу, едва ступив на порог. В углу комнаты скромно располагалась панель климат-контроля, замаскированная под резной деревянный шкафчик. На низком столике лежал планшет с современным интерфейсом — судя по всему, для связи с персоналом или доступа к дворцовой сети.

— Высокоскоростной интернет проведён во всё здание, — пояснил переводчик. — Ванные комнаты оборудованы по последнему слову техники, несмотря на исторический облик усадьбы снаружи. Также в здании установлены скрытые лифты для персонала — на случай необходимости быстро доставить что-либо на верхние этажи библиотеки, минуя основные лестницы.

Отец, разглядывавший резные балки потолка, довольно кивнул.

— Впечатляюще, — заметил он. — В Поднебесной как нигде в мире умеют совмещать несовместимое.

— Такова природа Поднебесной, Василий Фридрихович, — с лёгкой улыбкой отозвался Сюй. — Внешность традиции, суть современности. Или наоборот, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть…

* * *

Персонал, закреплённый за нашей усадьбой, представили нам сразу же, едва мы обосновались в главном корпусе.

— Позвольте представить вам ваших помощников. Господин Чэнь Бовэнь, старший управляющий ваших апартаментов, — Сюй указал на солидного мужчину средних лет с идеально прямой спиной, который с почтением нам поклонился. — Отвечает за все бытовые вопросы вашего пребывания. К нему можно обращаться по любому поводу — от смены постельного белья до организации внешних визитов.

Следом представили двух камердинеров — Ли Мина и Чжоу Хуа, молодых и подтянутых мужчин, чья единственная задача, как объяснил Сюй, заключалась в заботе о нашем гардеробе и порядке в комнатах.

Двух горничных, Сяо Мэй и Юй Лань, представили с той же лаконичностью — обе женщины застенчиво поклонились и тут же скрылись где-то в глубине двора, явно смущённые непривычным вниманием иностранных гостей.

— Ваш личный повар — мастер Пэн Жунхуа, — продолжал Сюй. — Готовит как традиционную китайскую кухню, так и европейские блюда. Ваши пищевые предпочтения были уточнены заранее через посольство, поэтому не удивляйтесь, если сегодня вечером на столе окажется нечто удивительно похожее на домашний борщ.

— Вот это забота, — не удержался я. — Хотя, признаться, мы будем рады познакомиться с гастрономическими традициями Поднебесной.

Сюй перевёл повару мой ответ, и тот поклонился.

— А это госпожа Тан Ваньцин, чайный мастер, — Сюй указал на невысокую пожилую женщину в скромном, но безупречно опрятном платье. — Каждое утро она будет проводить для вас чайную церемонию. Это не просто ритуал, а способ настроиться на день — рекомендую не пропускать.

Секретарём при нашей резиденции оказался молодой человек по имени Чжао Синь — деловитый, с папкой-планшеткой под мышкой, он немедленно принялся излагать расписание на ближайшие дни на вполне сносном русском языке.

Круглосуточную заботу о нашем здоровье поручили медицинскому офицеру, доктору У Цзяньго. Сдержанный мужчина в белоснежном халате с достоинством нам поклонился.

— Рад знакомству, господин Чжао. Надеюсь, мы будем беспокоить вас как можно реже, — заметил я, пожимая ему руку.

Сюй перевёл мои слова, и доктор