Тень Тодзи Фушигуро - Сим Симович

расстояние за долю секунды, мрак слился с тенью самого мага. И тут же из темноты за спиной колдуна вынырнула плотная трехмерная рука. Черные пальцы стальной хваткой сомкнулись на горле жертвы, намертво сдавив кадык и не дав произнести ни единого слога заклинания.

Тодзи спокойным прогулочным шагом подошел вплотную. Не глядя в глаза хрипящему врагу, он достал короткий клинок и одним выверенным движением покончил с ним.

В разгромленной забегаловке повисла густая, тяжелая тишина. Ее нарушал лишь треск искрящего под потолком разбитого светильника да размеренное дыхание двух выживших. Хозяин заведения, судя по распахнутой задней двери, давно растворился в ночи.

Фушигуро равнодушно огляделся. Три теплых трупа. Полностью уничтоженный интерьер. Испорченный ужин.

Наемник наклонился, деловито обшарил карманы убитого главаря и выудил пухлый кожаный кошелек, туго набитый иенами. Взвесив добычу на ладони, он неспешным шагом направился к выходу.

— Неплохо поживились для случайной стычки, — по-деловому прокомментировала Тень, снова послушно скользя по полу ровно под его ногами. — Половина добычи по праву принадлежит мне. Я отработал как полноценный боевой модуль поддержки.

— Ты сожрал мой рамен, — невозмутимо ответил Тодзи, переступая через лужу крови. — Мы в расчете.

— Жадная беспринципная скотина, Фусигуро.

— Зато живая и богатая, — наемник толкнул плечом уцелевшую створку двери и вышел на ночную улицу.

Дождь над Токио почти прекратился, но неровный асфальт все еще маслянисто блестел в неоновом свете. Тодзи остановился под мерцающим уличным фонарем. Его тень легла на мостовую — длинная, неестественно четкая, похожая на провал в бездну.

Мужчина приподнял ногу и внимательно посмотрел на два светящихся белых глаза, которые нагло пялились на него снизу вверх.

— Как тебя звать-то, «великий маг»? — спросил убийца, доставая из кармана последнюю уцелевшую сигарету.

Тень черной паутиной перетекла по мокрому асфальту, снова материализовала кисть и любезно протянула хозяину дорогую бензиновую зажигалку. Ту самую, которую дух умудрился незаметно стянуть с пояса одного из мертвецов.

— Зови меня пока просто Тенью, — криво ухмыльнулся темный силуэт. — Твой крошечный мозг еще не готов осознать мое истинное величие и настоящее имя. Но запомни одно, наемник. Если мы продолжим в том же духе, эти заносчивые столичные кланы будут обделаться от страха при одном звуке твоих шагов.

Тодзи молча прикурил от мерцающего огонька. Глубоко, с наслаждением затянулся и медленно выдохнул густой дым в беззвездное ночное небо.

— Посмотрим, паразит. Время покажет. А сейчас мы идем в другой круглосуточный бар. И если ты еще раз попытаешься сожрать мои гёдза без спроса — клянусь, я найду способ засунуть тебя в гребаный солярий.

— Рискни здоровьем, мечник. Рискни.

Они неспешно двинулись прочь по пустой, блестящей от дождя улице. Один — невидимый для сенсоров магического мира безжалостный убийца с тяжелым клинком и пустыми карманами. Второй — древний циничный дух, ставший его единственной, самой смертоносной и невыносимо язвительной тенью.

Глава 2

Токио перед рассветом смердит, как разлагающийся труп исполинского неонового ящера. В воздухе висит плотная, липкая взвесь из выхлопных газов, пережженного соевого масла и подвальной сырости, которую выплевывают вентиляционные шахты метро.

В эпоху Хэйан перед рассветом пахло иначе. Свежей росой, горьковатым дымом березовых углей и кровью тех неудачников, кто не успел уступить дорогу паланкину местного даймё. Разница, если подумать, невелика. Разве что в древности не водилось круглосуточных ломбардов и автоматов с баночным кофе. Напиток по вкусу напоминал выжимку из старых солдатских сапог, но бодрил надежнее иных боевых стимуляторов.

Тодзи месил лужи с тем особым, вальяжным равнодушием хищника, который только что пустил на фарш троих магов первого ранга. Теперь голову Убийцы Магов занимал исключительно один вопрос: хватит ли срезанных с трупов иен на порцию жареных бычьих яиц и пару уверенных ставок на дневной заезд в Фунабаси.

— Шагаешь слишком размашисто, — пробурчал недовольный голос откуда-то снизу. — Левая пятка постоянно заваливается вовнутрь. Из-за этого меня каждый раз сплющивает по диагонали. Уже левое плечо затекло, хотя у меня, мать его за ногу, даже нет физических плеч!

Наемник даже не сбил дыхания. Просто глубоко затянулся краденой сигаретой, пуская носом два тонких сизых ручейка дыма.

— Будешь много выеживаться, — ровно произнес Фушигуро, — начну прыгать на одной ноге. Или наступать исключительно в свежее собачье дерьмо. Посмотрим, как твой хваленый хэйанский эстетизм перенесет ароматы токийских подворотен.

— Чудовище. Настоящее, неотёсанное, бескультурное отродье, — Тень на мокром асфальте картинно закатила белые светящиеся глаза, изображая глубочайшее презрение. — В мое время подобных дикарей держали в железных клетках на заднем дворе. Стравливали с проклятыми медведями ради забавы скучающих аристократов.

— В твое время вы жрали сырую мертвечину и молились дохлым жабам, искренне веря, что это боги плодородия, — парировал мужчина. — И где теперь эти аристократы? Поди, давно гниют в виде низших духов в какой-нибудь сточной канаве. А я здесь. И у меня есть наличка.

— Наличка, которую мы добыли вместе! Напоминаю для тех, кто в танке: тот урод в кожаной маске собирался вскрыть тебе печень. Если бы не моя клешня, вынырнувшая из мрака, сейчас бы местные копы обводили твою тушу мелком!

Фушигуро остановился перед узкой, зажатой между двумя бетонными многоэтажками лестницей. Ступени вели в подвальный бар. На обшарпанной вывеске судорожно мигала последняя живая буква «Б».

— Ты впрягся, потому что в случае моей смерти вылетишь обратно в небытие, как пробка из скисшего вина. — Тодзи начал спускаться. Тяжелые армейские ботинки глухо стучали по щербатому бетону. — Так что кончай строить из себя мать Терезу, паразит. Ты просто защищал свою жилплощадь. А я в этой квартире — несущая стена.

— У этой несущей стены извилин меньше, чем у строительного кирпича, — проворчал дух, послушно растягиваясь по ступеням следом. — Но спорить не стану. Если мы сейчас не сожрем нормальной горячей жратвы, я начну глодать твои собственные воспоминания. Говорят, у пустышек без энергии они на вкус как сырой картон, но в моем скверном положении и картон — деликатес.

— Прикоснешься к мозгам — получишь сталь в темя, — пообещал наемник, толкая плечом тяжелую, обитую железом дверь.

— Сто раз повторял, железки сквозь меня проходят, бестолочь!

— А я найду такую, которая застрянет, — буркнул Тодзи, переступая порог. — Я парень изобретательный, когда меня допекают.

Заведение под ласковым названием «Подземный кошмар» служило прибежищем для тех, чьи рожи лучше не светить при свете дня. Здесь оседала накипь магического мира: вольнонаемные мясники, мелкие проклятые шестерки, барыги с крадеными артефактами и чародеи-изгои. Последних обычно вышвыривали из приличных кланов за беспробудное пьянство, извращения или крайнюю степень идиотизма.

Воздух внутри стоял такой густой, что хоть топор вешай. Смесь дешевого табака, застарелой