Нидин - Алена Романова

– Почему столько раненых? – спросила она у клэда дрожащим голосом. – Тот, кто напал на нас, такой жестокий?

– Нет, это люди сами с собой сделали, – ответил на её вопрос профессор. – Паника – худший враг человечества. – Он вздохнул, видя, как Нидин пытается остаться на месте и не сбежать отсюда подальше. – Что ты умеешь делать?

– Первичный осмотр, перевязка, обработка ран… – стала говорить Нидин, постепенно отвлекаясь от всего.

ИнМертин её перебил:

– Стандартный набор первого года, я полагаю?

Она кивнула. Он передал ей свой фонарик и переносной сканер-рентген.

– Вся правая половина отсека твоя. Проверь всех, поставь предварительный диагноз, перевяжи и обработай раны, если понадобится.

– Но я не справлюсь. И как меня… – промямлила Нидин, и профессор опять перебил:

– Клэд будет наглядным подтверждением твоей квалификации, – усмехнулся ИнМертин и ушёл в ту сторону, где лежали самые тяжёлые пациенты.

Нидин робко подошла к пострадавшим. Она ещё ни разу в своей жизни не лечила живых людей, только на симуляторе. Она глубоко вздохнула, прижала к себе приборы и спросила первого человека, что его беспокоит.

Клэд неустанно следовал за Нидин, помогал своей силой и присутствием. Большая часть пострадавших боялись противоречить молодому врачу в присутствии непоколебимой горы камня. Да и ей за его широкой спиной было удобно прятаться от сочувствующих взглядов со стороны пациентов. Только постоянное шмыганье носом отвлекало от постановки диагнозов. Она подумала, что простудилась, решила после осмотра проверить и себя.

Нидин проверила всех пострадавших, идентифицировала их, забила всю информацию в личные медицинские карты, чтобы врач смог воспользоваться данными в любой момент, и позвала профессора. Мужчина подошёл, и она заметила, что выглядел он уставшим и бледным.

– Принести вам горячий чай? – спросила Нидин, хлюпая носом.

Но ИнМертин молча схватил Нидин под руку и отвёл подальше от больных.

– Ты с таким вот лицом всех лечила? – спросил он с негодованием в голосе.

– Я не понимаю, о чём вы… – стала говорить Нидин и тут поняла, что всё это время она плакала.

Слёзы ручьями катились из глаз, воротник толстой куртки и футболка уже изрядно намокли.

– Ты почему не сказала, что тебе плохо? Что-то болит? – не отставал он от неё.

– Профессор, простите меня, я сама не понимаю, как так вышло, – Нидин вытирала слёзы, которые решили бежать из глаз ещё быстрее, когда их обнаружили. – Я хорошо себя чувствую, намного легче, чем до того, как всё произошло. Но там... мои родные, – она не договорила и, продолжая всхлипывать, обняла мужчину и спрятала своё лицо у него на плече.

– Вы зачем её обидели? – вклинился в разговор клэд.

– Реветь при больных – это непрофессионально, – уже мягче объяснил ИнМертин. – Им и так плохо, а ещё врач в слезах.

Профессор мягко похлопывал по спине Нидин и просил успокоиться.

– Ох уж эти впечатлительные дети, – посетовал он, посмотрел на клэда и спросил: – А ты чего её не увёл?

– Ну ревёт и ревёт, – клэд пожал плечами. – Вы, люди, часто ревёте.

– Глыба бесчувственная! – возмутился ИнМертин.

– Не надо про него так, – сказала Нидин, то и дело всхлипывая. – Он самый лучший клэд.

– Будешь реветь – отстраню от дела! Поняла? Ты мне тут всех больных перепугала!

– Они и так все перепуганы! – возмутился Као.

– Перед больными нельзя плакать, – разозлился ИнМертин. – Вы меня поняли?

Као и Нидин согласно покивали головами.

– Идите работать, – приказал профессор. – После все вместе будем сырость разводить.

У Нидин от слов профессора внутри всё перевернулось, и слёзы сами высохли. «Он, должно быть, тоже кого-то потерял?» – подумала она, но спросить это вслух не решилась.

Нидин повторно осмотрела всех пациентов, для себя убедившись, что ничего не пропустила, как вдруг услышала, что профессор крикнул грузчику:

– У вас есть операционный дрон?

– Нет, – ответил мужчина, помогавший всё это время профессору. – Это грузовой корабль. У него нет отдельного медицинского этажа.

Нидин подошла поближе, чтобы рассмотреть, кому понадобилась операция, и увидела мальчика лет десяти. Он лежал в отдалении от всех, накрытый тёплым одеялом. Кожные покровы бледны, губы синюшные. Мальчик тихонько хрипел, делая вдох. Она приблизилась к нему, машинально достала фонарик и просмотрела его зрачки. При работе в симуляторе не было такого близкого контакта с пациентами, а тут, прикасаясь к больным, Нидин поняла, что могла их «чувствовать». Всех и каждого. Больное место определяла чуть ли не раньше, чем сканер. Но вот понять, что мальчику нужна операция, не смогла, поэтому перевела изумлённый взгляд на профессора.

– Будем работать с тем, что есть, – тихо сказал ИнМертин и стал раздавать распоряжения. – Нидин, подготовь мальчика, будешь мне ассистировать. Клэд, помоги перетащить эти два стола к той стене, там освещение лучше. А вы, – он окинул взглядом грузчика, – принесите лазерные ножи из столовой.

Все одновременно кивнули и принялись выполнять задания. Минут через пять полевая операционная была готова.

– Как же без дрона? – взволновано спросила Нидин. – Да и я никогда не присутствовала на операциях.

– Молча выполняешь мои команды, – сухо прервал её профессор. – Второй мой ассистент грузчик, а за наркозом будет следить клэд-военный. Я же не возмущаюсь!

Нидин стало стыдно. Мальчик может умереть, не дождавшись помощи. Корабли со спасателями прибудут только через три часа, а у пациента нет столько времени.

Раскрыв грудную клетку, ИнМертин просканировал ещё раз мальчика, но проблему не обнаружил. Жизненные показатели пациента резко падали, приближаясь к критическим.

– Ну, где же ты? – раздражённо спросил профессор, водя сканером вдоль груди мальчика.

Нидин настолько ясно представляла себе все внутренности пациента, как будто они были размещены отдельными картинками на голопроекторе при чтении учебника по анатомии. А ещё она «почувствовала», что рядом с правым лёгким, что-то мешает крови течь правильно. Не осознавая, что делает, она взяла маленький нож, заменивший им хирургический инструмент, и полезла в это место.

– Ты что творишь?! – воскликнул профессор.

Но когда Нидин совершила манипуляцию и жизненные показатели пациента стали расти, ИнМертин перестал возмущаться и завершил операцию.

Мальчишку переложили на другой стол, его показатели держались в стабильной зоне.

– На сегодня всё, – устало сказал профессор. – Ждём спасателей.

ИнМертин выбросил свой