Рассветы новой Земли. Синхронизация. Книга 1 - Инна Ласточка (Ness Quik)

… население станции прибавилось на двадцать тысяч человек, население колонии на дружественной планете «Ригель» в Поясе Ориона составило семь миллионов, заключено пятнадцать мирных договоров, налажено пять контактов с незнакомыми нам видами…

— Хорошо, хорошо. Достаточно.

Но МАРИ и не собиралась успокаиваться.

— Ваш пульс учащён, вы испытываете неизвестные мне эмоции, повторю свой вопрос, сэр. Мне включить автопилот?

— Нет, я сам. Слишком плотное движение, — он коснулся значка связи на приборной панели и услышал знакомый звук космической фоновой радиации при соединении.

— Станция «Аврора», цивилизация «Человечество», родной мир «планета Земля в Солнечной системе, ныне уничтожена», диспетчерская, — протараторил женский голос.

— Крейсер специального назначения, борт 210 121, «Пегас», капитан Антон Павлович Чехов, личный номер CH30303431A01, майор, доступ первого уровня.

— Голосовая инициация пройдена, крейсер опознан, ваш шлюз номер пять, центральный сектор.

— Благодарю, — связь прервалась, и Антон снова схватился за штурвал, провёл корабль вдоль корпуса станции, юркнул в тёмный тоннель, избегая столкновения с транспортниками, и подлетел к нужному шлюзу, — ну что ж, Мари, мы на месте.

— Процесс стыковки успешно завершён, — подтвердила она.

Он кивнул и только хотел расслабиться, как смотровое стекло засияло алым, по центру вспыхнул огненный феникс, а поверх него золотистой плавной линией система вывела букву «А».

— Доброе утро, сэр, — сказал Антон, активируя связь, и тут же отсалютовал появившемуся на экране полковнику Фармеру.

— Доброе утро, майор, как добрались?

— Благодарю, хорошо.

— Антон, давай без формальностей и будем говорить начистоту. Сам знаешь, я просто так не стал бы с тобой связываться.

— Я так и понял... в чём дело, Джон?

— Командующий просил передать, что тебе назначено к трём, но для меня это только предлог... Дело серьёзное, загляни перед раппортом.

— Оно касается Нины?

Фармер помялся.

— И да, и нет. Зайди, договорились?

— Зайду, — Антон пообещал это без всякого энтузиазма и разорвал связь. Он несколько минут угрюмо буравил взглядом вновь ставшее прозрачным смотровое стекло, потом развалился в кресле и спросил, — Мари, так что там с письмами?

— Они не идентифицированы как электронные. В пятом отсеке в закрытом ящике старого стола лежат оригиналы, их копии сохранены в базу данных и убраны в архив лично вами, до моей установки.

— Я помню, спасибо. Отключи общий доступ, и специальный тоже, активируй защитный экран.

— Включаю защитный экран. Уровень доступа «закрытый». Разворачиваю копии.

Смотровое стекло покрылось чёрной дымкой, рамка обрисовала территорию записи и открыла нечёткое фото с рукописным текстом — косой почерк изящно вился по истёртым жёлтым листам. Чехов приблизил и стал читать.

«Земля. Как много теперь для нас в этом слове: воспоминаний, привязанностей, эмоций, боли. Земли больше нет, её не стало, а мы, уцелевшие отголоски человеческой цивилизации, скитаемся по бескрайнему космосу в поисках пристанища или нового дома.

Я была совсем юной девушкой, когда впервые вступила на борт «Авроры». Нас тогда привели на экскурсию в отдел разработок НАСА, — «Аврора» являлась новейшим и одним из семи самых продвинутых космических кораблей того времени. Должна сказать, что на Земле к моменту моего восемнадцатилетия уже десятки веков не велись войны, не осталось расовых и государственных конфликтов, не было и преступлений. Я изучала механику и структуру компьютерных программ, владела тремя языками… В лаборатории нам показывали исследования, чертежи и совместные наработки учёных, механиков, инженеров, врачей. Всё случилось внезапно. Я задала вопрос профессору Джонсону, который как раз завершал ввод программного обеспечения в бортовой компьютер «Авроры», отвлеклась и отстала от группы, они перешли в другой сектор, мы с профессором разговорились, рассуждали, шутили и смеялись, когда лабораторию сильно тряхнуло. Сработала система безопасности, запустилась сигнализация — не какая-нибудь, а самая настоящая тревога. Корабль был почти готов, вся команда, работавшая над ним, уже знала алгоритм действий, поэтому аппаратура неожиданно быстро и слаженно переместилась в корпус, за ней последовал личный состав, а профессор, схватив меня за руку, потащил за собой, не слушая возражений…

Потом были взрывы, и вода, и огонь, и космос… бескрайний космос. Так Человечество в попытке обрести мир не заметило, как утратило самое ценное — свой дом. Парящая в обломках «Аврора» ещё долго посылала сигналы помощи и призыва, — я знала, что готовые к запуску корабли должны были быть у семи стран и стартовать по тому же алгоритму действий, но мы остались одни. К глобальным катастрофам готовились давно, и всё равно оказались не готовы. Нашей планеты не стало, а вместе с ней и людей. Только мы, одинокая горстка, брошенная в холодном тёмном пространстве на руинах разрушенного дома. Да, состав команды был довольно большой по меркам крупных земных мегаполисов, среди нас были учёные, врачи, филологи, механики, переводчики, но наши семьи, наша прежняя жизнь в один миг исчезли, я осталась в окружении чужих людей совершенно одна.

Время шло. Уважаемые члены нашего экипажа организовали собрание, где распределили работу и обязанности, решили множество организационных вопросов, — меня поселили в каюту и предупредили, что с провизией и водой будет очень сложно, попросили терпеть и держаться, ради выживания, ради меня самой… В течение нескольких недель я ела раз в сутки, работала наравне со всеми, просыпалась с пустым желудком, под звуки посылаемого нами сигнала и медленно теряла надежду, но однажды вместо сигнала услышала шум: коридор наполнили звуки, кто-то кричал, суетился, — всеобщее настроение передалось и мне. Я выбежала в кают-компанию, свернула в главный зал и столкнулась с толпой учёных, собравшихся у капитанского мостика.

Профессора Джонсона нигде не было, поэтому мне пришлось обратиться к молодому и подающему надежды инженеру — Михаилу Чехову. Мы с ним успели познакомиться, и, казалось, нашли общий язык. Он тогда так странно и нежно на меня посмотрел, а потом вдруг обнял за плечи и прижал к себе.

— Штатц, нас нашли, ты понимаешь, Штатц! — всё повторял Михаил, уткнувшись в мои волосы.

Я сначала обрадовалась, ведь эти недели мы думали, что потеряли всех, кого когда-либо любили, даже решила, что снова смогу увидеть отца, но всё оказалось не так радужно. Нас нашли не люди, а другая цивилизация, они услышали сигнал случайно, направляясь домой в Пояс Ориона: их планета звалась Ригель, где под плотным слоем газов, огня и пыли существовали города, накрытые воздушным куполом. На счастье Ригелианцы были весьма дружелюбным народом — отличались от нас лишь жёлтой кожей и перепонками вместо ушей — и так же не могли выжить без той самой атмосферы, которая требовалась и людям.

Позже, когда я познакомилась с ними ближе, возникший вначале страх исчез, а спустя ещё какое-то время наладилось и общение. Мы выучили их язык,