Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

— Чего уставился? — рыкнула она на него, делая третью ошибку, переполнившую чашу гусиного терпения. — Вставай, птица. Тебя выселяют!

Длинная гусиная шея выпрямилась, словно древко копья. Во взгляде читалось превосходства высшего существа над низшим.

Ты здесь гость, а я здесь живу! Триста лет — в пересчете на гусиные поколения.

Анна Семеновна шла до конца, не полностью оценив риски:

— Арнольд, ты сейчас сам пойдешь, или тебя выносить?

Гусь встал. За его спиной поднимались другие. Сонное, мирное гоготание сменилось тревожным рокотом. Словно великое птичье воинство поднимались гуси подушек, расправляя крылья и вытягивая шеи.

— Так, — сказала Анна, попятившись. — Тихо! Не стоит горячиться… Ах, вы так, наглецы⁈ Хотите бой? Грим! Вы — со мной?

— Барыня, я старый. У меня ноги…

Хор из двадцати толстых птиц, возмущенных тем, что потревожили их покой, разразился таким гоготанием, что с карнизов посыпалась штукатурка.

Гуси воинственно двинулись вперед. Они шли стеной — серая, белая, жирная масса перьев, клювов и мускулистых грудей колесом.

Семёновна затруднилась бы сказать, «свиньёй», «клинок» или ещё каким боевым порядком двинуло это воинство, но факт — строй внушал опасения. Если не ужас.

— Бежим! — завопила она аккурат перед тем, как Арнольд сделал шаг вперед и зашипел.

То был сигнал атаки.

Первый удар нанес не Арнольд, а его заместитель. Здоровый серый гусь с красным наростом над клювом. Гусино-индюк в пряжке взлетел на полметра, хлопнул крыльями и со всего размаха врезал Анне по ногам.

— Ай!

Второй гусь, не мешкая, клюнул ее в бедро. Боль была острая, будто ударили раскаленной кочергой, и Анна взвыла, отступая.

— Грим! Помогите!

Дворецкий, успев выскочить в коридор, храбро ухватил барыню за руку и преданно вытянул из общей свары. Спасая Семёновну от горькой участи быть исщипанной до синяков и истоптанной навозными лапами в хрючево.

Наваливаясь на тяжелую дубовую створку, оба пыхтели и сопели, пытаясь закрыть дверь, чтобы отрезать гусям путь к наступлению. Контратака провалилась — боевые птички шустро ломанулись в образовавшийся проем, прорываясь в следующее за Парадным помещение. Их становилось всё больше и атаковали они всё яростнее.

— Отступает, Грим! Отступаем! — скомандовала Семёновна.

— Принимаем поражение? Сдаёмся, барыня?

— Никогда! Это временное стратегическое отступление!

Они нырнули в коридор, захлопнув за собой дверь с такой силой, что та задребезжала.

Прислонившись к косяку, оба пытались отдышаться.

На бедре Анны горел синяк. На рукаве — след от клюва. Никогда ещё в своей жизни никто не смел с ней так обращаться! Но что поделаешь? В жизни любого человека наступает час Х.

Гуси продолжали бушевать за дверью. Они били клювами в дубовые створки, гоготали, шипели. Арнольд, судя по голосу, командовал операцией.

— Грим, — выдохнула Анна, — вы это видели?

— Видел, барыня. И не впервые. Я вам говорил — они нервные.

— Это… это — заговор! Птичий бунт! Я их… я их — всех…

Она задумалась — что бы им такое придумать? По-настоящему укротительное?

Как строитель со стажем, Семёновна повидала многое. Приходилось брать штурмом объекты, которые не сдавались по полгода. Она перекрывала воду нерадивым соседям и разруливала конфликты между монтажниками и отделочниками. Ну неужели же с гусями не справится?

— Ладно, — сказала она, успокаивая дыхание. — Мы их выморим.

— Чем? — недоверчиво сощурился Грим.

— Голодом.

— Они найдут корм на улице.

— Воду им перекроем!

— У них целое озеро на заднем дворе.

Анна закусила губу — пришлось признать, что в этом забеге гуси победили. И Парадный Зал остаётся за ними.

Пока!

Буря за дверью потихоньку стихала. Злобные птицы успокоились, но не ушли. Слышно было, как они топчутся на месте.

— Ладно, — сказала Анна, потирая ушибленное место. — Мне нужен план. И чай. Грим! Ведите меня на кухню.

Она развернулась и зашагала за верным дворецким по коридору, стараясь при этом не хромать.

Позади раздавались гусиные победные крики.

— Рано радуетесь. Еще посмотрим, кто тут главный, — тихо пообещала сказала Анна, сжимая кулак.

Глава 3 Кухня — фронтовая полоса

— Грим, принесите мне ручку и лист бумаги. Буду составлять план расчистки.

— Чего расчищать хотите, барыня?

— Территорию, Грим. Территорию!

— Барыня, вы как-то чудно говорите. Я и слов-то таких не знаю. «План», «расчистка», «ручка». И к гусям вы раньше ласково обращались, с почтением. С должным уважением.

Семёновна досадливо поморщилась.

— Человек имеет право меняться. Я, например, решила, что буду жить не в свинарнике. Или в гусятнике. Разве это преступление? Вот и хочу составить план. Что не так?

Дворецкий тяжело вздохнул:

— Мне все равно, барыня — я уже стар. Мне лишь бы крыша над головой была да чтобы не помереть с голоду. А так делайте, что хотите.

Анна открыла очередную дверь, за которой оказалась то ли кладовая, то ли чулан. В отличие от всего остального замка, место оказалось в сносном состоянии. Здесь было сухо и относительно чисто, как ни странно.

На стенах висели инструменты. Профессиональные рубанки, стамески, молотки, пилы, угольники. В углу стояли ровные стопки досок: дубовых, ясеневых, березовых, а на полках — банки с гвоздями, шурупами и скобами.

— Это что? — восхищённо ахнула Анна, словно встретила близкого знакомого.

— Инструменты барыня. Господин хотел заняться столярным ремеслом и пять лет назад купил все это в столице. Сказал, мол, будет делать мебель…

— Что пошло не так?

— Да почитай, что всё — сделал одну табуретку, она развалилась., ну, он и сдался.

— Так сразу?

Грим горько вздохнул.

— Это же настоящее богатство! Почему же твои барин им пренебрегает?

— Вовсе нет. Барин приходит сюда… иногда.

— Да? И что делает?

— Да ничего не делает. Садится на этот верстак и смотрит, смотрит на инструменты…

— Зачем — смотрит? — изумилась Анна.

— Говорит, что медитирует.

Анна провела рукой по верстаку. Идеально ровный. Сухой. За ним явно ухаживали.

— Медитирует, значит? — усмехнулась она. — Отлично! Хоть что-то. Начало, так сказать, фундамент, заложен. Я уж позабочусь, чтобы дело пошло дальше.

Она пересчитала доски. Штук тридцать. Отличный материал. Анна сразу начала мечтать о планках для полок, лестниц и оконных рам.

— Грим, есть тут у вас бетономешалка?

— Чего? — вытаращился Грим. — Что это ещё за зверь такой?

— Это не зверь. Это такая штука… она смешивает песок, цемент и воду. В результате получается смесь.

— Нет. Такого у нас точно нет.

Анна хлопнула по доске. Та в ответ издала приятный басовитый звук.

— Мы начинаем большую уборку, Грим! И начнём с эвакуации гусей из Парадного.

Грим испуганно заморгал.

— Какой ещё «квакации»? Что вы намерены делать, барыня? Учить гусей квакать? Совсем ума лишились, что ли?

— Не настолько же, чтобы учить гусей квакать?