Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

перед зеркалом, подвигался. Сабля держалась уверенно на боку за счет диагонального плечевого ремешка, а вот кобура либо сползала вниз, стягивая за собой пояс, либо съезжала вперед, к паху. В обоих случаях было и неудобно, и некрасиво. Чертыхнувшись, Антон снял кобуру с пояса, заменил ее и пристегнул открытую кобуру с пистолетом на правом бедре. Этот вариант ему понравился больше. Пока он занимался примеркой, на судно прибыли представители городских властей, и после завершения всех непродолжительных бюрократических процедур – оказывается, они существовали и в это время – с их корабля спустили на воду баркас. Антон вышел на палубу, когда на него уже началась посадка. С удивлением отметил, что в баркас перед ним спускается и чета Лапшиновых. Причем у мужа медички, одетого также в камуфляж, на поясе виднелась кобура с макаровым, а женщина была одета в летнее платье в цветочек, длиной ниже колен, и в руках у нее была дамская сумочка. Рядом с ними находились двое бойцов из абордажной команды в бригантах и с мечами на поясах.

– И вы с нами? – обратился Антон сразу к обоим супругам. Кстати, он отметил, что женщина стала выглядеть немного лучше, посвежее что ли. Насколько он знал, медичка ровесница его отца. Поэтому и удивился. Все же возраст серьезный. Да и морская болезнь ее изрядно помучила. Кстати, морская болезнь. Похоже, тренировки настолько истязали организм Антона, что он просто и не заметил такой мелочи.

– Антоша! Ну, как можно пропустить такое событие! Это ведь как экскурсия в город другой цивилизации. Это опуская тот момент, что и время здесь другое. Я бы не смогла себе этого простить, – объяснилась Ирина Геннадьевна. Николай, ее муж, отвел глаза в сторону и вздохнул. Мол, легче согласиться, нежели объяснять, что им там делать нечего.

– Вот! – Ирина Геннадьевна указала на двоих дюжих абордажников. – Капитан выделил нам сопровождение. На всякий случай.

Абордажники, два рослых, косматых выходца с балтийских берегов, с бородами, завитыми в косы, не выглядели расстроенными. Видимо, и им хотелось после многодневной качки пройтись по земле.

– От нас не отставать! – вклинился в разговор Владимир и добавил, обращаясь к Ирине Геннадьевне: – Когда дойдем до места на рынке и начнем торг – далеко не отходите. У вас серебро или золото?

– Мне поменяли… наши сбережения на ваши деньги. Но я плохо разбираюсь в местном валютном курсе, – ответила она, прижимая сумку к телу.

– А что вы хотите купить? – Это уже Антону стало интересно. Он вообще не представлял, что бы ему могло тут понадобиться.

– Пока не знаю. Но думаю, что-то куплю, – туманно ответила женщина.

Владимир, обращаясь к бойцам, выделенным для сопровождения, добавил:

– Подсказывайте. Вы в любом случае быстрее поймете соотношение цен. И смотрите внимательно!

На пристань высадились всей командой. Их делегация, кроме выходцев из двадцать первого века, выделялась, конечно, не местной одеждой, но все же смотрелась естественно. А вот пара мужчин в странного покроя и цвета одежде, и женщина в удивительном наряде, шедшие после мощной группы гостей издалека, заставляли всех встречных сопровождать их взглядами. Причем, на взгляд местных, мужчина, под руку с которым рядом шла женщина, не имел на поясе даже ножа. Что выглядело просто неприлично. И лишь наличие двух угрюмых северян за их спинами подсказывало, что это не простые люди.

Удивительное дело – чем дальше они отходили от порта, тем лучше пахло. В городе было относительно чисто.

До рынка дошли быстро. Он располагался на ближайшей к порту площади. Ряды, где торговали рабами, находились на противоположной стороне от них. Поэтому пришлось пересечь всю площадь. При этом чета Лапшиновых с охраной отстали, отвлекшись на что-то для них интересное. Антон же пошел со всей группой.

Невольничий рынок потряс его. Десятки людей, обоих полов, в клетках и вне их, в путах и без, одетые во рванину и голые – про такое он читал. Но видеть это вживую – это…

Глаза! Его поразили глаза! Одни смотрели на него мрачно, исподлобья, и в них таилась еще не сломленная воля человека, ставшего рабом лишь недавно; другие глаза смотрели на толпу отрешенно, отсутствующим взглядом – эти люди стали рабами уже давно и, возможно, их продавали уже не раз; третьи – чаще женские, смотрели с мольбой, пытаясь пробудить в этих людях, рассматривающих их как животных, сострадание. Рядом с некоторыми женщинами сидели и стояли дети – худые и молчаливые, смотревшие на чужих людей со страхом. А на помосте продавцы, сменяя друг друга, расхваливали товар – голых девушек и женщин, крепких мужчин и юношей. Покупатели подходили, трогали бицепсы мужчин, залезали пальцами в рот, проверяя зубы, и тут же, а иногда наоборот, проверяли наличие девственности у девушек. Одна из девушек, которую в этот момент, можно так сказать, лапал покупатель, дернулась и тут же заработала оплеуху от продавца. Не сильную, чтобы не испортить товар. Просто пояснявшую ей, что это тело не ее, а его. У Антона неожиданно стало темно перед глазами. Он потерялся и пришел в себя лишь, когда его руку сдавила чужая рука. Автоматически он дернулся и пришел в себя. За руку его держал и внимательно смотрел на него Владимир. Антон перевел взгляд на его руку. Владимир крепко держал его за кисть, в которой был зажат пистолет, уже вытащенный из кобуры.

– Не надо! Пока мы покупаем. Ключевое слово – пока! – твердо глядя в его глаза, сказал царевич. После чего кивнул своим товарищам, и те разом придвинулись в первые ряды покупателей.

В этот день на невольничьем рынке Гадеса произошел редкий случай – чужеземцы купили ВСЕХ рабов.

Время «Ч» плюс сорок пять суток. Вяземский анклав

В первой половине июня была проведена первая сделка – обмен интересующего Русь имущества на людей. Последнюю неделю до этого мероприятия у Олега Андреевича и его ближайших заместителей болели головы и кипели страсти. Никак не могли определиться с вариантом распределения женщин. Вариант «одаривать» ими лучших людей, а это, как правило, наиболее возрастные, мог вызвать сильное недовольство среди молодежи. Молодежью считались мужики до пятидесяти лет, и это была самая многочисленная возрастная группа. Подойти прагматично и отдать их наиболее молодым – последует аналогичная реакция со стороны «стариков». «Старики» – это те, кому больше пятидесяти. Хотя уже сейчас Олег весьма оптимистично смотрел на перспективу ближайших пяти месяцев. Портал творил чудеса! Олег