Ход конем. Том 1 - Вячеслав Киселев

Глава 11

Гора оружия на площадке перед дворцом постепенно росла, а ночь над Ла-Валлеттой вступала в свои права. Часов в десять вечера разоружилась последняя группа наемников, после отправившись на выход, и крепость начала понемногу затихать. Вернувшийся во дворец ближе к полуночи Аршин доложил, что у Пугачева все по плану: наемников вышло четыреста семьдесят три человека, ворота закрыты, караулы на бастионах бдят, запасы воды и пищи имеются. В ходе штурма потеряли убитыми шесть человек, еще восемнадцать трехсотых. Наемников положили чуть более полусотни. Сама крепость, по словам Аршина, обезлюдела и ни одного человека по дороге назад они не встретили.

Я, конечно, был уверен, что в итоге у нас все получится, но жизненный опыт научил до последнего ожидать какого-нибудь геморроя, происходящего по невероятному стечению обстоятельств или чьей-нибудь фантастической дурости. Поэтому, доклад Аршина меня очень порадовал и снял невероятное напряжение, в котором я находился с момента прихода утром на корабль «змеиного глаза».

Теперь уже можно констатировать факт захвата мощнейшей крепости Ла-Валлетты минимальными силами и, практически, без потерь. Достижение безусловно героическое и достойное быть воспетым в литературе ничуть не меньше взятия Трои, но применительно к целям летней кампании малозначащее. Потому, как здесь важен исключительно итоговый результат в виде взятия Стамбула и сокрушения Османской империи. Только в этом случае, я смогу диктовать свои условия послевоенного мира и со мной придется считаться. А сейчас я просто нажил себе смертельных врагов в виде французов и испанцев. Которые, конечно, и так не были мне союзниками, но после таких оплеух должны приложить максимум усилий, чтобы показательно проучить наглеца.

Но даже если рассматривать удачный штурм, как вещь в себе, у меня совершенно не было времени почивать на лаврах. Ведь мы не просто захватили крепость. Я взвалил на свои плечи огромный геморрой в виде острова с проживающими на нем людьми, чья экономика базировалась на пиратстве и работорговле, которых больше не будет. И теперь со всем этим хозяйством придется разбираться в режиме ошпаренной кошки.

***

Ночь прошла спокойно. С первыми лучами солнца мы быстренько кишканули, чем бог послал, и я направился на бастион Святого Лазаря, взяв с собой десяток спецназовцев и взвод морпехов, сменить барона Ленца.

Не доходя до ворот бастиона шагов сто пятьдесят, я остановил движение, сложил ладони рупором и, что есть мочи, крикнул:

– Фридрих! Фридрих!!!

Секунд через тридцать из бойницы показалась рожа и недовольным, заспанным голосом поинтересовалась:

– Кто такие?

Я потому и начал орать с безопасной дистанции, потому как мой обширный и всесторонний военный опыт, подсказывал, что нет более опасного противника, чем свой часовой, застигнутый во время сна и начавший с перепугу палить во все стороны.

– Позови капитана Ленца, скажи земляк Йохан пришел! – крикнул я и часовой, видимо, сообразив, что к чему, исчез в глубине башни не задавая лишних вопросов.

Минут через семь в башне открылась небольшая дверь и оттуда выскочил с распростертыми объятьями, состоящими из одной здоровой руки, Фридрих:

– Йохан, Йохан, как же я рад тебя видеть. Значит у нас все получилось?

Аккуратно обняв радостного барона, я поинтересовался:

– Что с рукой Фридрих? Как здесь все прошло?

– Да, царапина, – махнул здоровой рукой Ленц, – один из наших убит, один ранен, тяжело. Ему бы в госпиталь. А так, все прошло без затруднений. С первой сменой схлестнулись, пятерых итальяшек положили. После захватили оружейную кладовую, а остальной караул сдался!

– Ну что ж, отлично. Одного из своих оставь здесь, пусть все покажет и расскажет. Клаус! – позвал я командира взвода морпехов.

– Да, Ваше Величество! – откликнулся лейтенант.

– Остаёшься со свои взводом на обороне стратегически важного бастиона, человек из местных покажет, что здесь к чему. Пленных, по одному, вывести на улицу и отправить ко дворцу Великого магистра, там им объяснят, что делать дальше. Будь внимателен лейтенант, война не прощает даже секундной расслабленности! – поставил я задачу морпеху и повернулся к Ленцу, – Давай выводи своих, пошли в госпиталь!

– Ваше Величество? – начали округляться глаза у барона, – Я не ослышался?

– Всё верно барон. Император Скандинавии Иван Первый! – представился я, – Но бароном фон Штоффельном я тоже был, не так давно. Поэтому, никакого обмана. Ладно, все разговоры потом, нужно спасти человека!

***

«Сакра инфермерия», что в переводе с латыни означало «Священный госпиталь», был вторым, после дворца магистра, зданием, посещенным мной на территории крепости. И также, как и дворец, изумил контрастом внешней простоты и безумного богатства внутреннего убранства, что совершенно не укладывалось в стереотипную картину, рисующую скромных братьев-рыцарей, давших обет бедности. Огромный, более ста метров в длину и высотой с трехэтажный дом, с большими окнами и мощной колоннадой, главный зал госпиталя, вмещающий несколько сотен больничных коек, даже меня поразил своими размерами. А развешанные на стенах настоящие картины и изящные канделябры делали его похожим на музей.

Мне, побывавшему за свою насыщенную жизнь в разных лечебных учреждениях, было с чем сравнивать, поэтому царящий в зале идеальнейший порядок, сразу бросился в глаза. Таблички с различными надписями, наверное инструкциями и правилами внутреннего распорядка, чистое постельное белье, опрятный персонал, тишина и отсутствие характерного больничного запаха сразу создавали благоприятную атмосферу в помещении.

Не успел я толком осмотреться, как совершенно бесшумно появилось какое-то местное должностное лицо, которое без лишних вопросов само определило нуждающихся во внимании и маховик скорой медицинской помощи закрутился. Барон Ленц попытался было протестовать против госпитализации, сославшись на незначительность повреждения, но я успокоил его, что без него никуда не уплыву, и только хотел сказать «дежурному врачу», чтобы пригласили Главного инфермемария, как сбоку раздался его, располагающий к себе, голос:

– Добрый день Ваше Величество. Рад приветствовать вас в нашем скромном заведении!

– Добрый день брат Роган. Видимо, у нас с вами разные представления о скромности, – показал я на стену с картинами, – интересно, на какой посуде здесь подают еду больным?

– Естественно на серебряной, Ваше Величество, конечно это не касается преступников и рабов… – деловито начал он пояснять, запнувшись на слове «рабов».

– Этого следовало ожидать, – усмехнулся я, не став заострять внимание на его словах, – изящное решение вопроса дезинфекции посуды. Позже я еще загляну к вам, покажете мне здесь всё, а сейчас