Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Варан смотрел на звезды, а перед глазами у него стояла карта: серое море, Император глядит сверху, Шуу пялится снизу, а между ними — берега, берега, извилистые кромки… Как прожилки в темной древесине…

Он обернулся на башню.

Башня оставалась темной.

Нила очень уставала на своей службе. От нее ничего особенного не требовалось — подавать мелкие вещи, внимательно слушать, вовремя улыбаться; тем не менее она возвращалась из покоев княжны едва живая, отупевшая, безвольная.

Варан не решился сразу сказать ей о своем решении. Подумал: лучше утром.

А утром ветер завывал во всех щелях, напоминая, что убежище их временное, а у Нилы есть свои собственные уютные покои, куда Варану ход заказан. Солнце тыкалось сквозь камни, ложилось на пол сверкающими кляксами, заставляло морщиться, и Варану показалось, что Нила недовольна им. Что она ждала от него другого, а он не оправдал, не смог, не проявил достаточно усердия. И сам морщился, давая повод заподозрить его в нелюбви…

Нила ушла, всхлипывая, и Варан понимал, что княжна снова будет недовольна — зачем ей в свите столь кислая физиономия? Но главное — он опять ничего не сказал Ниле, побоялся сказать, побоялся, что невеста посмотрит на него, как на сумасшедшего.

Надо было чем-то занять себя. Отец поднимался вчера — значит, сегодня на пристани делать нечего. Можно, конечно, грызть сушеную рыбу с работниками, травить байки с причальниками, в который раз обсуждать ужасную гибель Ройки…

Варан до капельки выпил воду, которую Нила принесла для него из покоев, и вышел под солнце. Широкополая шляпа, раньше принадлежавшая кому-то из слуг, прекрасно затеняла лицо, можно было гулять даже в полдень. Очки, прежде натиравшие переносицу, совсем почти не чувствовались — он привык.

Варан вдохнул ветер — и первым делом посмотрел на башню. И вовремя посмотрел.

Высоко — в зените — летела повозка. Четыре птицы, запряженные попарно спереди и сзади, тянули крылатую конструкцию: Варан знал, что «летучие кареты» строят из полотна и перьев, дерева и рыбьего уса. Треугольные крылья торчали по обе стороны повозки, но не взмахивали — как будто грандиозное сооружение было слишком величественно, чтобы стараться самому, хватит того, что вокруг надрываются крыламы…

Повозка описала широкий круг над башней. По всему острову выглядывали из окон и щелей любопытные головы, кое-кто выбежал на улицу: вот так новость, межсезонье — и такие гости.

Заиграла труба у княжеского дворца. Засуетились стражники. Крыламы, на минуту зависнув в воздухе, медленно стали опускаться на специальную посадочную площадку.

Варан знал, что хозяин повозки прилетел не к князю.

Он вернулся в пещерку, где ждала сезона парусная лодка, и растянулся на своей подстилке. Бежать, толкаться, выведывать — небезопасно, да к тому же бесполезно: никто ничего не скажет. Никто ничего не знает сам. Ну, прилетел посланец от Императора… Ну, к господину Императорскому магу… Вечером сходить на пристань, может, кто-то что-то разузнал через знакомых слуг…

Он проснулся через несколько часов оттого, что во сне его хлопали крылья. Вскочил, едва не стукнувшись головой о нависающую корму. Затряс головой — крылья хлопали наяву, ветер, распахнувший двери, гулял по камню смерчиками перьев и пыли.

Варан метнулся наружу.

На ближайшей скале стояла небольшая серая крылама. Всадник ее был одет неподходяще для верховых прогулок — на нем была широкая светлая хламида, длинная, переливающаяся складками. На указательном пальце поблескивал под солнцем красный камень. Лицо было закрыто серебряной сеточкой стражника.

— Садись…

Отплевываясь от перьев, Варан взобрался в седло за его спиной. Уже на взлете оглянулся: далеко на северо-западе, над самым горизонтом, едва маячили четыре крыламы, запряженные в летающую повозку.

* * *

— Хочешь пить? — Маг плотно задергивал занавески.

Варан не отказывался. Здесь, наверху, ему хотелось пить почти всегда — несмотря на то, что отец возил ему снизу полные фляжки.

— Что ты надумал? Я ведь еще с утра вышел продышаться, нюхнул — батюшки, весь остров провонялся твоей решимостью…

— Ты смеешься, — сказал Варан, отнимая от губ железную кружку.

Маг вышел из-за расписной тканевой ширмы. Вместо блестящей хламиды на нем был светлый костюм, в котором Варан увидел его впервые. Разумеется, чистый, сухой и отглаженный.

Варан огляделся. Комната хранила следы чужого присутствия: две большие раковины с остатками снеди… Второе кресло перед столом… Строго сдвинутые ширмы… И большой прозрачный сосуд, до половины наполненный мутноватой жидкостью. Под взглядом Варана маг убрал сосуд на полку.

И еще — в комнате был запах. Несмотря на то, что, отправляясь за Вараном, маг оставил все окна открытыми.

— Можно спросить?

— Кто это был? Да так… чиновник. Садись… Ты решился уехать? Я не могу дать тебе карту, или ты ее погубишь, или тебя из-за нее убьют. Найди себе ракушку большую и сделай хорошую копию…

Варан смотрел, как он роется в сундуке, как извлекает и разворачивает карту. Бумага похрустывала, и от этого хруста кожу царапал озноб.

— Ты ведь не Император, — пробормотал Варан.

— Правда? — хмыкнул Лереаларуун.

— Тогда кто ты, Сполох?

Не глядя на него, маг расстелил на полу карту. Взял со стола перламутровую раковину с остатками трапезы, выкинул объедки за окошко, на секунду впустив в комнату солнечный луч. Варан зажмурился.

— На, — маг бросил раковину к его ногам. — Возьми царапалку — и займись… чем болтаться без дела.

Варан нашел в кармане писчий ножик. Сел на пол. Маг примостился на краю стола, закинул ногу на ногу:

— Всем отпрыскам всякого Императора дают одно и то же имя.

— Так ты… — Варан помолчал. — Я догадался.

— Ты необычайно проницателен.

— Ну прости, — сказал Варан, рассматривая большую кричайку в левом нижнем углу карты. — Я всего лишь глупый поддонок… Что значит «всякого Императора»?

— Император бессмертен… как вечен трон. Но трон, как и всякую мебель, приходится чинить. А императоры сменяют друг друга, чтобы Император никогда не умер.

Варан поколебался.

— А… сын Императора и одновременно маг… Так бывает?

— Не бывает. Не было до сих пор. Это мой козырь — и одновременно мое проклятие. Тут либо на трон, либо… либо вообще никак.

— А твоя мать…

— Давай не будем о моей матери. Во дворцах, знаешь, тоже есть сложенные кем-то печи… Отца своего я никогда не видел, но это неважно.

Варан провел ладонью по перламутру. Увидел внутри раковины собственное искаженное отражение.

— Но что ты здесь делаешь? — спросил тихо.

— Жду решения своей участи, — сухо ответил Сполох.

— И кто ее решает?

Маг сидел, постукивая пяткой по деревянной ножке стола. Смотрел в окно, как будто мог видеть сквозь плотно задернутую