Пиромант. Том 7. Жуткие Болота. Часть 2 - Зигмунд Крафт

Внезапный «подарок» в виде поглощения души отразился равномерно на всей доми, но на меридианах всё же немного больше. Я же решил начать с главного ядра, месис.

Аглар не имеет структуры и душа распределена в теле равномерно. Развитие послушника заключается в закладке доми души. Под влиянием этого образования появляется физический аналог доми. Он представляет из себя уплотнённую соединительную ткань, менее эластичную, чем окружающие клетки. Очень тонкое и мелкое новообразование, оно не заметно даже у сильных магов, но легко обнаруживается при вскрытии. Также свойства меняются с рангом силы. Эта ткань становится более плотной и её сложнее перерубить, также она помогает и практически взаимодействует с доми души.

Если послушник лишь закладывает основы, которые скорее выглядят как ниточки и маленькие толстые колечки, то адепт уже доводит их до более менее подобающего вида. Нити толще, ядра больше походят на шары. С прорыва на адепта, мана уже сама течёт, без участия воли мага.

Клоафу требуется заниматься полноценным уплотнением и расширением меридиан. Ядра также становятся тяжелее и плотнее. Это та работу, которую отчасти совершил Арлейн. Из-за этого его мана текла не внутри самих меридиан, как положено, а омывала их снаружи. Я занимался тем, что будто разжёвывал эти нити, после чего маноток возвращался в них, а не тёк сверху.

Также у Арлейна имелись плотные комочки в ядрах, из-за чего мана закручивалась, чего быть не должно. Но этим он уже сам пытался заниматься. Когда он прорвётся на клоафа, ему нужно будет по сути совершать ранее проделанную работу — вновь уплотнять свою доми. Но на этот раз всё будет течь внутри, а не снаружи. Как и надо.

Моя структура идеальна: симметричность, плотность и однородность. Всё как и должно быть у клоафа. Мне требовалось как бы «раздувать» меридианы, словно это попкорн, тут же уплотняя его. На всё это тратилась мана, казалось, что из неё строился каркас, но это не совсем так. Скорее это она взаимодействовала и влияла на душу, уплотняя её части, делая своеобразный скелет. Та самая причина, почему души эльфов такие тяжёлые, почему мы не можем выйти из тела и создать астрального двойника.

Но я сосредоточился не на раздутых меридианах, а на месисе. Главное ядро также расширилось немного, так что часть работы сделана, но нужно было ещё немного растянуть, раздуть, а потом уплотнить. Либо попеременно заниматься этим. Когда по ощущениям упрёшься в стену, то это значит, что всё готово и пора переключаться на что-то другое.

Я словно обмывал месис изнутри, так как уже растянул его. Ложил тонкие слои шпаклёвки, чтобы однажды полностью заполнить его. Забавно, но он был абсолютно полым и пустым по ощущениям. Те вещи, что я хранил в месисе, запихивая их в живот, когда их масса не влияла на мою, виднелись как прозрачные. Я никак не мог повлиять на них в таком состоянии, потому не обращал внимания на эти пять кошельков денег. Все мои сбережения с собой на данный момент.

А вот внутренний мир, пространство золотой пустыни, вообще не было видно. Казалось бы, я взаимодействовал с самой душой, как и оазис в душе, но его не было. Так же никто при всём желании не мог увидеть или войти туда, как и я. Только глубокая медитация и никак иначе. Но проникнуть разумом мог, это выглядело как воспоминание, а не погружение, так я доставал объекты из пустыни. Которые сам туда положил. Ни листочка, крупинки или капли озера извлечь я не мог. Они будто весили тонну, совершенно неподъёмные. При этом вся масса, что хранилась в этом пространстве, прибавлялась к моей. Не один к одному, чуть меньше, но всё же. Почему так происходило? В чём логика? Казалось, если я пойму, то преисполняюсь сверх познанием. Но, увы. Тут наверное надо стать архимагом, чтобы вникнуть в такие основы.

Равномерно выкладывая «шпаклёвку» в месисе, я думал обо всём на свете. Это начинать трудно, а дальше оно почти на автомате делается.

В частности меня беспокоил мужчина рядом. Что это за странное чувство было, когда обнимал его? Будто я имел над ним власть. Разве это не глупо? Но мысли вновь и вновь возвращались к тому моменту. Мне очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. Манипулировать эльфами плохо, грязно, но я ведь не собирался делать ничего плохого! Только лишь раздобыть себе плюшек, не более того.

Перед уходом я посмотрел на водную гладь и вздохнул.

«Мы не можем заниматься подобным здесь, — сказал Рэй. — Кореллон запрещает живым посещать Мир Мёртвых».

По сути, здравый запрет. Это мне почему-то неймётся. Слишком много желаний и стремлений к познанию этого мира.

Теперь в Найатисе все ко мне относились подчёркнуто уважительно, на лицах читалась зависть и разочарование, что такой красавчик недоступен. Практически официальный фаворит. За любой косой взгляд в мою сторону можно было огрести от начальника аванпоста. Разумеется, он их не бил, но нагружал сверхурочной работой либо тренировками. Походило на ревность, но лучше о таком не думать.

Никого ни в чём я разубеждать не собирался. Да даже если бы и взялся, разве это помогло бы? К тому же, Онванар прав. Позиция фаворита более понятная, чем приятель по обниманиям. Как объяснить, что я просто помогал начальнику аванпоста избавиться от чувства одиночества, выплеснуть эмоции? Да это даже звучит двусмысленно! По сути же, как человеку нужен человек, так и эльфу эльф. Но по каким-то причинам Онванар не мог найти себе близкого друга здесь.

В принципе, неудивительно. Сам недавно стал сверх популярным, до этого не мог найти друзей. А ведь молод и жил на свободе, в больших городах! Тут же пятьдесят голов заперты в чёртовых болотах годами. Лишь по истечению контракта у них есть шанс свалить отсюда без последствий. У кого-то это пять лет, у других семь или десять.

Эти два дня примерно по сорок минут проводил «сеанс терапии» в кабинете Онванара. Больше он не плакал, просто обнимал, рассказал несколько фактов о себе. Как например то, что потерял семью порядка восьмидесяти лет назад, всех до единого. Те возвращались в Элраднатис, где мужчина проходил службу в тот период времени, после каникул у родственников. Но именно в этот момент случился звериный прилив. У них была охрана, разумеется, но погиб весь небольшой караван.

В тот момент я непроизвольно сглотнул ком горечи. Если бы не остановил кабаниху Мать,