По головам 6. Эпилог - Ярослав Георгиевич Горбачев

и «против». Наш техномансер прямо сейчас монтирует на клипере мощные сканеры пространства, со вспомогательных зондов «Косатки», а также пару дополнительных орудий. У одной из яхт на внешнем подвесе были отличные современные торпеды с активной маскировкой, их тоже приспособили к делу. Вместе с высокой скоростью это даст некоторое преимущество. Маневренность, конечно, не дотягивает, нет активной маскировки, про броню ты заметила абсолютно верно… Но зато огневая мощь получается заметно выше, а какой-то урон примут на себя щиты.

— Ладно. Ты знаешь, что делаешь, князь. Полностью доверяюсь твоему решению.

Яра смиренно склонила голову — хотя я прямо чувствовал, что всё внутри у неё кипит. Ей предложенный мной вариант абсолютно не нравился.

Благодарно кинул жене, что не стала лезть в бутылку, и окинул взглядом остальных.

— Так что? Возражения, дополнения, замечания к изложенному плану есть?

Остальные промолчали. Было видно, что мои решения многим тоже не нравятся, но, подумав немного, каждый приходил к одному и тому же выводу: в сложившейся ситуации они — едва ли не единственно возможные.

Далее мы ещё долго обговаривали различные детали, уточняли всевозможные мелочи… Пусть после старта связь сохранится, по крайней мере до тех пор, пока мы не окажемся в системах с разрушенными ретрансляторами, и многое можно будет уточнить уже после, по ходу пьесы — но всё же живое общение гораздо эффективнее и ничто его не заменит. Поэтому мы все стремились использовать этот быстро заканчивающийся ресурс по-полной.

Пока мы спорили, обсуждали и согласовывали, на быстро потемневшем небе успели высыпать яркие южные звёзды.

В какой-то момент я решил, что довольно, и пора закругляться. Встав, протянул руку, помогая подняться Яромире.

— Увы, время. Пятнадцать стандартных минут на прощание, и мы вылетаем.

Кто-то встал и просто пошёл прочь, а кто-то так и остался сидеть. По сути, из всех присутствующих на совещании эта четверть часа реально нужна была только нам с женой.

Каждая секунда, бесследно утекая, причиняла почти физическую боль. Призрак расставания будто встал рядом, заглядывая через плечо и давя одним своим присутствием.

Встав, мы просто молча пошли вдаль по берегу, обнявшись.

И когда время почти истекло, Яра всё-таки осмелилась нарушить хрупкую тишину.

— Зара…

— Да?

Я чувствовал — она хочет сказать мне «не улетай», «оставайся». В конце концов — плевать на весь мир! Пусть горит, главное — быть вдвоём, вместе.

Но — нет. Девушка нахмурилась, отстранилась от меня и, встав напротив, максимально серьёзным тоном сказала:

— Князь Огнев-Белый-Разумовский. Иди и сделай то, что должен!

— Только вам, княгиня и моя драгоценная жена, дозволено говорить со мной в таком тоне, — изобразил намёк на улыбку.

Яра зарделась, потупилась — а после вновь подняла глаза и отчаянно посмотрела на меня в упор:

— И только попробуй не возвратиться! Я… — Яра сбилась и погладила живот. — Мы не простим тебе этого!

Глава 16

Снежана стояла напротив входа в мою каюту.

Не вызывала меня, не отправляла никаких сообщений, не стучалась. Просто молча застыла, вытянувшись как по струнке, и смотрела на плотно закрытые герметичные створки с блуждающей на губах лёгкой полуулыбкой. Как кошечка, которая сидит и гипнотизирует дверь, рассчитывая, что та рано или поздно волшебным образом откроется.

Только вот кошечки не одеваются так вызывающе-привлекательно…

Нет, так-то этот чёрный с серебряными узорами китель из жидкого металла, длинный и словно платье прикрывающий верхнюю часть бёдер, мог бы даже казаться строгим и официальным. Если бы не облегал тело девушки настолько туго, будто вторая кожа, и давал однозначный ответ на вопрос — есть ли под ним какое-то бельё. Нет. Равно как нет и никакой другой одежды, если не считать за такую похабные ботфорты на огромном каблуке. Такие, которыми не побрезговала бы работница припортового заведения известной направленности.

И это продолжалось уже несколько минут. Снежана просто стояла снаружи, зная, что я знаю об этом. Молчала ждала.

А я, само собой, не хотел открывать.

Увы, исход этого противостояния был предрешён. Дочь Перовского сейчас была без артефакта, скрывающего эмоции, и я прекрасно понимал: она здесь не просто так, а для того, чтобы сообщить что-то важное. И вырядилась так, просто чтобы подразнить меня.

И снова увы — надо признаться, это у неё получалось прекрасно. Ведь негодяйка не могла выбрать лучшего времени заявиться в гости. Я сейчас был будто древнее взрывчатое вещество, к которому поднеси огонь, и оно взорвётся.

Снежана была сейчас тем, что может меня взорвать.

Я буквально только-только выбрался из медицинской капсулы, которую демонтировали с «Косатки» и притащили в капитанскую каюту клипера «Резвый». Пока длился полёт, успел пройти очередной цикл укрепляющих процедур, так, чтобы к конечной точке маршрута стать немного сильнее, крепче, быстрее и выносливее. Вроде бы и мелочь, но мирийский воробушек по зёрнышку клюёт, разбрасываться такими возможностями не стоит.

После долгой вынужденной неподвижности выбравшись наружу, я чувствовал себя небывало отдохнувшим и окрепшим. Энергия внутри кипела, так и хотелось испытать себя… Всеми возможными способами.

Снежана об этом будто бы знала… Хотя, какое «будто». Когда ты обладаешь даром предиктора, гипотезы и гадания на гуще баогавы легко заменяются стопроцентной уверенностью. Знала эта проклятая искусительница наверняка, и припёрлась в самый тяжелый момент. И сполна отыгрывала роль, с покорным видом стоя по другую сторону от закрытых сейчас гермостворок, не сомневаясь, что я рано или поздно их открою.

И мерзко улыбалась.

А я злился, и хотел мурыжить эту статую воплощённой сверхсексуальности ожиданием. Поскольку изменять законной жене не собирался, а дразнить требующее разрядки тело лишний раз не хотелось совершенно.

Вот только, мой дар кибермансера играл сейчас против меня. Я знал, что Снежана снаружи, видел её сразу через несколько камер. Одна из которых располагалась довольно низко и давала весьма пикантный ракурс…

Снежана, будто почувствовав моё пристальное внимание, наклонилась вперёд. Как будто для того, чтобы оправить одежду. Хотя там и так всё было идеально…

Вид, который и до того был до невозможности неприличным и совершенно недостойным дочери знатного рода, вышел вообще за всякие рамки.

Я не выдержал, самым буквальным образом зарычал, шагнул вперёд и дал команду гермостворкам раскрыться.

Девушка, как ни в чём ни бывало, выпрямилось и посмотрела на меня с лёгким прищуром.

— Ну наконец-то! Я уж думала, что ты специально не открываешь, чтобы показать мне моё место.

— А, ты давно тут стоишь? Извини, не заметил, — нарочито ненатурально соврал я и развёл руки в