Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Он был, пожалуй, красив. Стройный и белокожий, с волосами цвета морозного каштана и резко очерченным лицом. До знакомства с эльфами я видела только их изображения в книжках и церковных брошюрах, где эльфы, наши враги, неизменно были неприятными существами, внушающими страх и отвращение. Сейчас я научилась различать особую красоту в их бледной и тонкой коже, заострённых ушах и хрупких силуэтах, которые таковыми только казались. Несмотря на узкие кости и длинные пальцы, руки эльфов всё же были сильны: Гаэлас любил подхватить меня на руки у камина и унести в свои покои, нашёптывая, какая я лёгонькая белая пушинка.

Двадцать один, двадцать два… Холодные пальцы в моей руке дрогнули, и юноша очнулся, сразу же вскакивая на диване и поспешно озираясь вокруг. Протерев глаза, он уставился на меня, в страхе шарахнувшись назад. Ах да, я и забыла о том, что я человек! Как и инквизиторы, схватившие родителей Велиора.

– Где я? – прошептал он.

Струйки пота сбегали по его вискам, на лбу выступила испарина, он дышал тяжело, словно вынырнул не из забытья, а из глубокого чёрного озера.

– Ты в замке Хранителей. Гаэлас и Тэрон тоже здесь, – ответила я по-эльфийски.

Велиор немного успокоился и отёр лоб рукавом.

– Они должны спасти моих родителей! – вспомнил он, попытавшись встать на ноги. Его тут же повело, и он в бессилии вновь опустился на диван. – Их забрали люди из Железной крепости, жестокие люди!

– Пожалуйста, не кричи, – попыталась я успокоить его, боясь прикасаться руками, чтобы не напугать ещё больше. – Сейчас придут старшие, и мы решим, что делать дальше.

***

В последующие дни мы много времени проводили с Велиором, который пострадал от сумрака намного больше, чем казалось на первый взгляд. Его душа была в отчаянии из-за нападения на дом и похищения родителей, а потому те обитатели междумирья, которым нравилось подстерегать живых и выпивать их досуха, легко отыскали его на сумрачных просторах. Некромант объяснил мне, что входить в промежуточный мир маг должен в спокойном и уверенном расположении духа. Только так он может без труда пребывать там какое-то время, не будучи замеченным злыми тенями. Волнение, страх или слабость характера привлекают теней, как ночных мотыльков горящая свеча, а потому в первые же часы Велиора основательно потрепали призраки. И он мог бы погибнуть, если бы не взял себя в руки и не начал использовать знания, которые получил от родителей – теневых магов.

Гаэлас не подавал вида, но я видела, каким он вернулся из междумирья. Путешествие по Дороге мёртвых и поиск пропавших соратников отняли у него слишком много сил. Лицо его стало почти серым, под глазами залегли круги, он плохо спал по ночам и отказывался принимать мою помощь. И, хотя он и не признался бы ни за что на свете, на него также напали тени, ведь ему пришлось идти в сумрак сразу после того, как он наконец отпустил давно умершую жену…

Я устраивалась на его плече, прижималась сбоку и украдкой поила его своей силой, когда он погружался в дремоту. Если он замечал это, то принимался ворчать на меня, но было понятно: от моего лечения ему становилось лучше и лучше с каждым днём. Не зря мы упражнялись по книгам. Целительные заклинания давались мне и на древнеэльфийском языке – дар слушался меня, как бы я их ни произносила.

Тэрон улетел в ту же ночь, сразу после того, как Велиор пришёл в себя. «В Солнечной страже Ольдена служит один из моих выпускников. Его имя Рик, он талантливый мистик и добрый человек, – сказал оборотень нам на прощание. – Быть может, он знает способ проникнуть в Железную крепость инквизиторов». Надежда вспыхнула в наших глазах, но после, по здравому рассуждению, мы решили, что шансы были призрачными. Несмотря на то, что Солнечная стража наряду с Инквизицией всё ещё формально считалась подразделением церкви Ксая, стражи всё-таки в первую очередь были пограничниками. А крепость Ордена Инквизиции располагалась в порядочном удалении от границ, на берегу озера Мелерн.

По правде сказать, мы с некромантом очень волновались. Магистр Тэрон упрекал Гаэласа в связи со мной и выражал опасения по поводу людей. Он не должен был упоминать меня в своих рассказах, какими бы хорошими друзьями ни считал Солнечных стражей. И у меня сжималось сердце, когда я думала об этом. Я не хотела стать причиной конфликта в Пределе и Ничейном лесу.

Кроме помощи знакомых, другого способа проникнуть в тюрьму инквизиции не было: все телепорты в округе Железной крепости блокировались специальными заклинаниями, сама она была окружена святым кругом, а на её стенах день и ночь дежурили лучники и маги огня, готовые расстрелять или изжарить любого, кто посмеет приблизиться ближе чем на несколько сотен метров. Таков был оплот генерала Гвинты, с которым когда-то мне довелось встретиться лицом к лицу в церкви города Вестена. Что бы он сказал, увидев меня сейчас? Всё то же самое: «Скверно, дитя».

На улице стоял трескучий мороз. Хранители едва успевали расчищать двор от сугробов, как метели приносили новые и новые снежные одеяла, что покрывали весь замок. Велиор освоился в замке и часто навещал жрецов в святилище Нииры, так что мы уже начали думать, будто он положил глаз на Доннию. Иногда мы втроём – Велиор, юная жрица и я – носились вокруг святилища наперегонки с волком Матсом, а потом пили горячий отвар из ягод и принимались соревноваться в заклинаниях. Я возвращалась к моему некроманту, он обнимал меня, отряхивал полушубок и нюхал мои волосы, пахнущие морозом. А зимнее солнце плыло за белыми облаками, незаметно поднимаясь с каждым днём выше и выше.

Две или три недели после путешествия в сумрак мы проводили время перед сном в тихих разговорах или просто обнимались и целовали друг друга бережно и почти целомудренно, как будто позади у нас была целая жизнь и страсть давно уже покинула нашу спальню. Гаэлас рассказывал мне о своей семье, более не закрываясь от меня и не проваливаясь в бездонную боль. Я слушала и перебирала его волосы, и думала о том, что мы всё сделали правильно. У его жены была светлая душа, и теперь она присоединилась к звёздам в чертогах Нииры. И опять я аккуратно вплетала в свои ласки маленькие порции магии и украдкой лечила его невидимые раны.

– Ты снова это делаешь, – сказал он, поймав меня за пальцы