Мельница - Михаил Васильевич Шелест

сантиметров на десять, а седло чуть пониже, чем у «Явы». А мне сие условие, при относительно высоком росте и не очень длинных руках, значение имело существенное. Не хотелось сутулиться и заморачиваться переделками руля на «Яве».

Не… Предложили бы «Яву», купил бы «Яву». Но она, во-первых, — дороже, во-вторых, — недоступнее. А так, ездить на ней значительно комфортнее, особенно куда-нибудь далеко, и рулевому, и пассажиру. Седло удобнее и подвеска. Мотоцикл «Иж Планета-Спорт» почему и имеет второе слово в названии, потому, что подразумевалось его спортивная эксплуатация по пересечённой местности. Вот и я его взял для этих целей. Хотя, нет. Чего там? Взял, то что давали, хе-хе-хе…

И в этих магазинах я планировал задержаться. На это лето договорился с директорами магазинов полноценно заменить грузчиков на период их отпусков. Один, с моей лёгкой руки, уходил в отпуск в июле, другой в августе. Вот мужики обрадовались!

Я поставил плёнку, где собрал за эти пару месяцев все мои любимые песни Битлз и Леннона и Маккартни. Я стал по воскресеньям посещать место сборища меломанов, которые обменивались пластинками. Некоторые, под залог денег, давали пластинки записать. Расценивалась сия услуга, в пятёрку. Вот я и воспользовался. На самом деле в любом концерте лишь пара-тройка «вещей» были шлягерами, остальное мало кто слушал. Исключение составляли единичные группы, концерты которых я слушал от «корки до корки». Это были: «Дип Пёпл», «Рэйнбоу», «Манфред Мэн». «Жан Мишель Жар», ну и ещё несколько.

Вот я и собирал «сборники». Не, я переписывал, конечно, весь диск, для коллекции, но всё-таки и «сборники» писал с дисков, создавая «первые копии» для дальнейшей перезаписи. Я планировал на этом вскоре начать зарабатывать. Причём, по причине того, что я хорошо знал, как дискографию так и лучшие композиции разных исполнителей, то сборники получались весьма качественные и на любой вкус.

В той жизни по молодости я был «узким специалистом» и предвзято относился к таким группам, как «АББА», или «Бони-М», а тут я с удовольствием переписал и их концерты, сформировав отличные танцевальные подборки. Валерка кривился от моей «всеядности», но я мысленно посылал его лесом, или ещё куда подальше, и не комплексовал от его мнения на мой счёт.

Музыка моей Светке понравилась. Я вынес колонки к окну и мы слушали её, сидя на моей Ладоге. Слушали и целовались. Вернее, целовались и слушали. Я так долго её не видел, что успел жутко соскучиться. Я гладил её по голове, трогал маленькие ушки, целовал глаза, прижимал к себе… Причём, совершенно не испытывая вожделения. Она для меня была любимым котёнком, а не предметом сладострастия.

В конце концов мы измучились и просто приникли друг к другу и на некоторое время просто замерли. Я прилёг боком на лежащую на тахте полушку, а Светлана легла головой мне на грудь и даже закрыла глаза. Мне даже показалось, что она заснула. Однако минут через пять она сказала:

— Мне ещё никогда не было так хорошо и спокойно. Ты же мой, да? Только мой?

— Однозначно! — сказал я. — Завтра на дне рождения будут и мальчишки, и девчонки из моего класса, но ты ничего «такого» не думай. Просто я хочу, чтобы они с мальчишками лучше познакомились, а мальчишки с девчонками.

— Хм! Да, ты сводник! — воскликнула Светка, но не голову от моей груди не оторвала.

— Отнюдь. Я за дружбу мальчиков и девочек. Пусть они учатся коммуницировать.

— Коммуницировать? Интересное слово.

Тут сорокопятиминутная плёнка кончилась, а на этой «Ноте», автостоп не предусматривался и хвост плёнки неприятно зашлёпал. Пришлось вставать и тревожить «юное создание», как я мысленно назвал Светлану. Поставив что-то ещё, я вернулся к тахте и понял, что времени осталось мало.

— Скоро придёт мама, — подумал я, — а дверь не на щеколде. Безобразие, однако. Прокол.

Глянув на часы, я придвинул журнальный столик к тахте и, ничего не объясняя, пошёл на кухню и включил электрическую кофеварку, где мы кипятили воду для чая. Заодно поставил на плиту греться суп, достав его из холодильника.

Буквально сразу, я ещё не вернулся с кухни, как открылась дверь и вошла мама.

— Привет, сынок, — сказала она увидев меня в проёме кухонной двери.

— Привет, мам.

— Возьми сумку. Я тут колбасы копчёной купила на завтра и трубача мороженного. В кляре сделаю. Вкусно будет…

— Отлично.

Она готовила трубача в кляре на мой прошлый день рождения и он всем понравился. Я его назвал лягушачьими лапками в кляре и мальчишки очень ржали а потом в школе говорили, что Шелест накормил их лягушатиной.

— Много народу пригласил, как управиться? Может на субботу бы лучше перенести?

— Ты зря беспокоишься, мам. Нам бутербродов побольше и потанцевать.

— Так и не хочешь стол ставить?

— Не хочу. Вон на Ладогу понаставим подносы и тарелки с бутерами и всё.

— Зубочистки достала, для твоих канапе. Придумал же…

— Да, говорю же, хорошо всё получится. Ещё и тебе понравится.

— А мы с отцом, тоже ходить с тарелочками будем.

— Мы с вами в узком кругу день рождение отметим. Как раз-таки в субботу.

— О, Света! — удивилась мама, увидев девушку, сидевшую тихо, как мышка.

— Здравствуйте, Надежда Николаевна.

— Давно тебя не было. Как мама?

— Хорошо мама.

— Не устроилась на работу? Она говорила, что…

— Устроилась. Утвердили её на директора кинотеатра.

— Какого? — в вопросе мамы прозвучала искренняя заинтересованность.

— Владивосток.

— О! Хорошо! Рада за неё! Хорошая работа!

Мама вздохнула.

— А я вся рыбным туком пропахла.

Моя мама работала в ТИНРО — тихоокеанском научно-исследовательском институте рыбного хозяйства и океанографии. Там, кроме исследований морей и океанов, создавались новые рецептуры для рыбоперерабатывающих предприятий. Параллельно она читал технологию рыбных продуктов заочникам Дальрыбвтуза, когда те приезжали на сессию.

Мама зашла в «свою» комнату, а я поставил на «наш» столик чашки с чаем, вазочки с ежевичным и смородиновым вареньем и мёдом, и индивидуальные «розетки» для того же самого. Чтобы макать сушки.

— Колбасы хочешь? Или есть?

Светлана покрутила головой.

— Ты, какой-то взрослый стал. Взгляд у тебя… взрослый.

— Так мы же каждый день взрослеем, — усмехнулся я. — Не виделись давно. Соскучился.

Ну, да… Измял меня всю, Медведь.

Дверь в комнату мы не закрывали. Я помнил, что мама не любила. Та сторона была северной, а значит тёмной, даже с отдёрнутыми шторами. Но нам