Исповедь смертного греха 2 - Макс Вальтер

Аркадий Львович провёл нас через вестибюль, и я на некоторое время забыл, зачем мы здесь. Холл посольства напоминал скорее музей, чем административное здание. Пол из тёмного мрамора, отполированного до зеркального блеска, отражал свет огромной люстры, свисающей с высоты третьего этажа. Да и сама люстра была произведением искусства: сотни хрустальных пластин, переливающихся мягким золотистым светом, складывались в сложную спираль, напоминающую галактику. По стенам тянулись голографические панели с видами планет, принадлежащих «Заслону», а между ними, в нишах, стояли какие-то скульптуры, происхождение которых я даже не пытался угадать.

Мишка присвистнул, но Дашка снова толкнула его локтем, и он осёкся. Аркадий Львович сделал вид, что ничего не заметил, и жестом пригласил нас к лифту. Кабина была просторной, с панелью из тёмного дерева и сенсорным экраном вместо кнопок. Куратор приложил ладонь к сканеру, и лифт плавно пошёл вверх.

Двадцатый этаж встретил нас длинным коридором с приглушённым светом и мягким ковровым покрытием, гасящим шаги. Аркадий Львович остановился у первой двери и обвёл нас взглядом.

— Ваши комнаты, — произнёс он. — Номера с третьего по шестой. Открываются по отпечатку пальца. Ваши данные уже в системе. Располагайтесь, приводите себя в порядок. Обед подадут через час в гостиной в конце коридора. Если что-то понадобится, вызывайте меня через терминал.

Он кивнул и удалился так же бесшумно, как и появился.

— Это же офигеть не встать! — выдохнул Санёк. — Мы теперь что, вот так постоянно жить будем?

— Губу закатай, — фыркнула Дашка. — Я бы на твоём месте не особо привыкала.

— Согласен, — поддержал подругу я. — Мы здесь не за этим.

— Тем не менее никто не мешает воспользоваться случаем. — Мишка ощерился и приложил палец к дверной ручке. Внутри что-то тихо загудело, щёлкнуло, и приятель замер, распахнув створку.

— Гля, пацаны, да я такого богатства ни в жизни не видел! Это что, всё моё?

— На время, — буркнула Дашка и, пихнув друга плечом, вошла внутрь. — Я в душ, меня не беспокоить.

— Эй, у тебя своя комната есть! — возмутился Косой.

— Ничего, потерпишь меня в качестве соседа. Помогу тебе рожу загримировать, — донёсся её голос из ванной.

Я вошёл в свой номер и закрыл за собой дверь. Комната оказалась неожиданно просторной. Огромное панорамное окно от пола до потолка открывало вид на город, и я на мгновение застыл, глядя на шикарный вид.

Интерьер был выдержан в строгом, почти спартанском стиле, но при этом каждая деталь кричала о дороговизне. Кровать с идеально белым постельным бельём, тумбочка из настоящего дерева, встроенный шкаф с зеркальными дверцами. Напротив кровати — голографическая панель во всю стену, сейчас выключенная. Слева от входа — дверь в ванную, отделанную серым камнем, с душевой кабиной, которая при желании могла превратиться в паровую баню.

На терминале у кровати лежал небольшой буклет с надписью «Добро пожаловать в посольство корпорации 'Заслон!». Я усмехнулся. Даже здесь, на нейтральной планете, они не упускают случая напомнить о себе.

Скинув комбинезон, я отправился в душ. Вода смыла усталость и остатки Монолита. Я стоял под горячими струями, чувствуя, как расслабляются мышцы, и впервые за долгое время позволил себе просто ни о чём не думать. Вода здесь была настоящей. Не рециркулированной и фильтрованной через сотню циклов, а живой, мягкой. Ещё одна мелочь, от которой я успел отвыкнуть.

Обед подали в гостиной в конце коридора. Небольшой зал с уже привычными панорамными окнами. Стол, накрытый на четверых, уже ждал нас. Белые скатерти, настоящие приборы из металла. Еда простая, но качественная: мясо с овощным гарниром, свежий хлеб, лёгкий десерт. Мишка набросился на еду так, будто его не кормили месяц, и Дашка на этот раз не стала его одёргивать. Она и сама метала с большим аппетитом. Так сказать, побочное явление после нескольких суток в космосе, когда питательный раствор подаётся непосредственно в вены.

Я дождался, пока все утолят первый голод, и отложил вилку.

— Значит так, — произнёс я, и мои друзья тут же подобрались. — Это последний раз, когда мы видимся. Дальше мы действуем по одиночке.

Санёк кивнул, Мишка перестал жевать.

— С этого момента мы больше не группа, а четверо незнакомых друг с другом людей, каждый со своей легендой и своей задачей. На Норд-Прайм летим разными рейсами, в разное время. Там селимся в разных гостиницах. Связь только через защищённый канал. Личные встречи — в крайнем случае и только после тщательной проверки. Вопросы?

— Да какие вопросы, — пожал плечами Санёк. — Всё как на учениях, только по-настоящему.

— Именно, — подтвердил я. — Поэтому никакой самодеятельности. Никаких «я подумал и решил». Если что-то идёт не по плану, выходите на связь, докладываете и ждёте указаний.

Я обвёл их взглядом.

— Главное, не паникуйте, даже если находитесь на грани провала. Вас обязательно будут изучать под микроскопом и задавать вопросы с подвохом. Всё чётко придерживаемся легенды.

За столом повисла тишина. Потом Мишка хмыкнул и поднял стакан с соком.

— За нас, командир.

— За нас, — поддержал Санёк.

Дашка ничего не сказала, но подняла свой стакан и посмотрела на меня тем самым взглядом, который говорил больше любых слов. Мы чокнулись и выпили. Простой жест, но он означал больше, чем любые клятвы.

— Всё. — Я поднялся из-за стола. — Разбег. Мой рейс через два часа. Удачи нам всем…

* * *

Я встал перед зеркалом и открыл набор грима. Наниты уже изменили прикус, надбровные дуги и овал лица, основа была готова. Оставалось добавить детали. Я нанёс на лицо состав, старящий кожу, и добавил несколько едва заметных шрамов в качестве памяти о «полевых работах». Лёгкая небритость, тени под глазами, пара пигментных пятен на лбу. Через сорок минут из зеркала на меня смотрел уставший мужчина лет тридцати пяти. Тот самый геолог, каких сотни. Обычный, ничем не примечательный.

Одежда, которую я достал из чемодана, довершила образ. Простые брюки, рубашка немаркого цвета, потёртая куртка с нашивкой геологического института. И, конечно же, трость с керамическим стволом внутри. Она легла в руку непривычной тяжестью, и я решил немного попрактиковаться. Сделал несколько шагов по комнате, привыкая к новому образу. Хромота, походка, манера держать голову, — всё это я репетировал ещё на Монолите. Наниты тут же подстроились к игре, и спустя пять минут образ стал неотъемлемой