Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

почву. Вытягивает из неё саму живку, энергию, которой здесь в избытке. А сорняки для него — так, клетчатка для пищеварения, вроде гарнира к основному блюду. Так что путники могут спать спокойно, если, конечно, они не представляют собой концентрат живки… Как, например, корни бурьяна.

Радован хотел что-то возразить, но в этот момент со стороны тракта донесся скрип приближающейся телеги. Мы одновременно встали, всматриваясь в заросли деревьев. Телега Витольда остановилась. Дальше возможности проехать не было.

Вскоре из кустов показалась кряхтящая фигура старика. Он шел по тропинке, ведущую к нашему дому, и тащил на спине большой мешок.

— Тяжелая, зараза… — прохрипел Витольд и остановился на месте. — Ну, что вы застыли? Помогли бы старику! У меня спина больная такие тяжести на горбу переть. Там ещё в телеге пара мешков лежит. Всё ваше.

— Давай, пошевеливайся. Помоги Витольду, — я поднялся со ступеньки и жестом подозвал Радована. — Я схожу за тем, что осталось.

Радован сорвался с места и бросился к старику, на ходу подхватывая тяжелый мешок с его плеч. Витольд облегченно выдохнул, расправляя затекшую спину и утирая пот засаленной кепкой.

— Тащи в избу, только не урони, — проворчал старик. — Внутри — мука белая. Жалко будет, если рассыплешь.

Я же, не теряя времени, направился по узкой тропинке сквозь заросли к тому месту, где стояла телега. Кобыла Витольда фыркала, отмахиваясь хвостом от назойливых слепней. В телеге, прикрытые грязным пологом, лежали еще два мешка: один — плотно набитый гречкой, другой, поменьше — сушеным горохом. Рядом лежали два вяленых леща, перевязанные за хвосты бечевкой.

Я закинул мешок с гречкой на плечо. Тяжесть была приятной. Наконец, у нас появилась полноценная еда. Подхватив свободной рукой горох и рыбу, я двинулся обратно.

Когда я вошел в дом, Радован и Витольд уже сидели за столом.

— Вот и всё, — выдохнул я, положив всю провизию рядом с мешком муки, стоявшим рядом с печкой. — Во сколько всё обошлось?

— Держи, Войцех, — старик подтолкнул кошель в мою сторону. — Тут твоя сдача. Сто шестьдесят биллингов на всё ушло. Свежее мясо покупать не стал. Пропадет на такой жаре. Лучше в деревне купить… Процент себе на карман не брал. Ну и деньги твои на бронзу разменял у знакомого торгаша в городе.

Я взял кошель. Триста сорок биллингов чистыми. Теперь можно не опасаться, что у местных не найдется сдачи для нас.

— Спасибо, Витольд, — я достал десять биллингов и положил их перед стариком. — Про уговор я наш помню. А это сверху, за то, что почти до дома донес мешок с мукой.

— Твоя щедрость не знает границ… — заулыбался беззубым ртом старик. — Я буду молиться всем Богам о твоем благополучии до конца своих дней.

— Давай ты лучше будешь молиться о своем здоровье, — вмешался в разговор Радован. — Ты нам ещё живым нужен.

Витольд довольно хмыкнул и ловко, по-хозяйски, прибрал десять биллингов со стола. Деньги мгновенно исчезли в складках его поношенного кафтана.

— Твоя правда, Радован, — прохрипел старик. — Здоровье мне еще пригодится, особенно когда такие дела в округе завариваются.

Старик поднялся, опершись на стол руками, и направился в сторону выхода. Вскоре мы остались с помощником наедине.

— Ну что, — Радован потер ладони. — Готовить будем? У меня от голода уже кишки сводит.

— Так, значит у нас есть горох, гречка и мука, — я посмотрел на мешки с провизией. — Думаю, что этого хватит на несколько недель, если не на месяц. Завтра сходишь на рынок в деревню и купишь мясо — деньги у нас есть.

— Я тогда огонь разведу, — предложил Радован и встал с лавки. — Можно кашу гречневую с горохом приготовить.

— Не торопись, горох же сушеный, его бы сначала в воде подержать часок-другой, чтобы размяк немного. У меня есть идея получше. Давай картошки отварим в горшочке. Самое-то под рыбку.

— Точно! — подхватил помощник. — Мы же только одно ведро продали. Я что-то даже забыл про это.

Радован вытащил из печки чистый горшочек и принялся чистить картошку, стараясь снимать кожуру как можно тоньше. И ведь хорошо у него получается, а то некоторые по пол картофелины срезают при чистке.

Я же взял второй горшочек, поменьше, и высыпал в него примерно сто грамм гороха. Горошины с глухим стуком посыпались на дно. Добавил теплую воду, которая уже настоялась на солнце, и поставил горшочек на середину стола.

Пусть размокает. К следующему утру горох хорошо разбухнет, станет мягким, и тогда уже можно будет сварить из него и гречки густую, наваристую кашу.

— Готово, — заявил Радован, ставя горшочек с картошкой в печь.

Пока вода закипала, я занялся рыбой. Лещи были знатные: сухие, ароматные. Я разрезал их на крупные куски и выложил на деревянную доску.

Вскоре из печи потянуло паром и знакомым, уютным запахом вареного крахмала.

От запаха рот наполнился вязкой слюной. Радован слил воду, и я вывалил дымящиеся клубни прямо в большую общую миску. Горячий картофель рассыпался, выпуская густой пар.

— Налетай, — я пододвинул к нему рыбу. — Только смотри… Не подавись костями с голоду.

Радован звонко рассмеялся, и мы приступил к трапезе.

Мы ели молча. Я брал кусок горячего, обжигающего пальцы картофеля, и закусывал его соленой мякотью леща.

— Хорошо пошло, — выдохнул Радован, обсасывая рыбный плавник. — Ты нашел место, где посадить Тихоцвет?

— Да, — ответил я, взяв ещё один кусочек леща. — Я тебе больше скажу… Я уже его посадил. Осталось только дождаться цветения.

— Стой, мне кажется или у тебя кровь на одежде? — Радован внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Ну, в пещере, где теперь растет Тихоцвет, было очень темно… Я легко отделался, — соврал я, не желая вдаваться в подробности об опасности этого места. Не стоит ему об этом знать.

— Нужно было вместе идти, — нахмурился Радован. — Хорошо, что голову не разбил! Подожди… А где ты здесь пещеру умудрился найти?

— Недалеко от того колодца с живкороем. Я нашел расщелину в земле в тот же день. Ну, неудивительно, что ты её не заметил. Но тебе туда ходить не надо. Серьёзно. Без предупреждения даже соваться не думай.

Ещё не хватало, чтобы он там застрял.

Я уже давно отметил, что Радован был человеком парящим в