Первые шаги - Dominik Wismurt

— Вы опоздали, — послышался с боку недовольный голос начальника отдела разведки.

— Ага, все веселье пропустили, — добавил невысокий, невзрачный человечек в сером фартуке, заляпанном кровью.

— Познакомься Стас, это Николай — цербер, наш тюремщик и главный дознаватель в одном лице.

Что-то не тянул стоящий напротив меня тщедушный мужчина среднего возраста на грозного палача и душегуба. Не внушал этот сотрудник ДМБ страха и трепета, который должны были вызывать работники его профессии.

— Зря ты так, — усмехнулся Митин, словно прочитав мои мысли, — Ник профессионал своего дела. Из его рук еще ни один преступник не выбирался без дачи показаний. Поверь, он свое дело знает.

— Кхе-кхе, — послышался еле слышный кашель со стороны гуля.

Дознаватель подошел к пленнику и уцепившись костлявой рукой за волосы приподнял его голову.

Я даже присвистнул от увиденной картины. Все лицо гуля представляло собой опухшую от побоев, искореженную маску. Глаза заплыли и не открывались, разодранные губы и виднеющиеся окровавленные полости вместо когда-то существующих зубов, вызывали отторжение. Множество порезов — глубоких и мелких, испещряли щеки и шею парня. Характер ран говорил, сам за себя. Порезы явно наносили серебряным лезвием, ибо кожа в этих местах почернела и начала гнить, вызывая едкий неприятный запах, а кое-где пузырилась и расходилась зияющими язвами.

Хотелось отвернуться и не видеть подобного зверства. Я не слабак и не жалостливый идиот, но не одобряю подобных мер получения информации. Мы — не гестапо. Гуль заслужил смерти как никто другой, и я бы не задумываясь всадил пулю в гада, но то, что увидел сейчас, посчитал лишним.

Как я понял, в ДМБ не любили церемониться. Не дай Бог перейти дорогу сотрудникам Департамента, сживут со света, но перед этим замучают пытками.

Не знаю, откуда и как, но в ладони дознавателя мелькнуло лезвие, а ведь когда он подходил к пленнику, его руки были абсолютно пусты. Быстр зараза, быстр и ловок. С таким нужно было держать ухо востро, не заметишь, как получишь нож в спину.

Видя мою реакцию, Николай хмыкнул и специально решил пояснить свои действия:

— Серебро, обработанное выжимкой из крапивы и гортензии. Приносит неимоверную боль некоторым представителям нелюдей, это как пустить по венам бегущую лаву.

Дознаватель посмотрел на свою жертву и с разочарованием покачал головой, видя, что на лице парня почти не осталось живого места и наклонился к руке, с садисткой улыбкой проткнув кончиком клинка кожу на запястье и медленно повел ножом вверх.

Пленник застонал и чуть дернулся, видимо сил кричать уже не осталось.

Сглотнул, не в состоянии отвернуться и на мгновение прикрыл глаза.

Митин поднял руку.

— Стоп. Хватит Ник. Закончили, — а затем обратился ко мне, — Стас, парень написал признание минут двадцать назад, а это была демонстрация специально для тебя, что бы ты с самого начала понимал, что мы тут не в игрушки играем, и не говорил потом, что не подходишь для работы в ДМБ. У нас задний ход не дают. Если согласился, значит идешь до конца.

— Да понял я, понял. Нечего пугать.

— Ну, вот и ладно. Николай, уведи арестованного и пусть здесь все приберут. Пойдемте парни, — последние слова были сказаны мне и Артуру.

— А почему нельзя просто применить сыворотку правды? Зачем все эти сложности?

— Если бы, — разочаровано произнес начальник отдела разведки, — она редко на кого из нелюдей действует, а если и действует, но совершенно не так, как предполагалось.

— А как?

— На каждого по-разному. Как-нибудь узнаешь, — хмуро произнес Митин, а Виктуков хмыкнул в кулак, явно вспомнив что-то веселое.

— Куда сейчас?

— Если самочувствие позволяет, то в малый спорт зал. Познакомлю с тренером, который будет с тобой заниматься. Обговорите часы тренировок, а потом, пусть он тебя малость погоняет, да оценит, на что способен и какую школу подобрать для подготовки.

Я кивнул в такт словам Кирилла, при этом обдумывая увиденное.

Нужно будет поискать информацию про церберов. Интересно, они умеет отращивать три головы или это только миф? Лучше бы это было легендой. Надо же, с виду неказистый мужичок, на деле оказался палачом-садистом, получающим удовольствие от своего дела, но стоило отдать ему должное, свою работу цербер знал на отлично.

Глава 16

По дороге Кирилл ненавязчиво намекнул Артуру, чтобы тот занялся непосредственно своими обязанностями, и Виктуков, махнув на прощание, нырнул в соседний коридор. На первом нулевом народу было довольно много, и я облегчённо вздохнул, понимая, что от отсутствия вокруг людей все это время ощущал себя неуютно.

— Кирилл, я бы хотел у тебя спросить про одного заключенного, — осторожно начал я.

Митин удивленно вскинул брови, но милостиво кивнул, мол, спрашивай.

— Оборотень, в первой камере. Что можешь про него сказать?

Начальник отдела разведки с неподдельным интересом уставился на меня.

— Почему он тебя интересует? — послышался встречный вопрос.

Задумался, как лучше ответить.

— Чувствуется в нем какое-то несоответствие. Сам понять не могу. Артур сказал — убийца. Может и так, но у меня ощущение, что он сожалеет или убивал не по своей воле.

Не знаю, откуда возникла последняя мысль, но как только она появилась у меня в голове, пришло полное осознание, что так оно и было.

Митин резко свернул в сторону, показывая, чтобы я следовал за ним.

— Тренировка подождет. Пошли, поговорим.

Снова я оказался в кабинете начальника отдела разведки.

Кирилл запер дверь, и подойдя к маленькому черному холодильнику, открыл дверцу, доставая герметично закрытый пакет с красной жидкостью.

— Тебе не предлагаю, — произнес он, чем вызвал мое фырканье.

— А нормальной еды у тебя нет? — спросил нарочно, так как прекрасно видел в открытом холодильнике шмат колбасы и кусок сыра.

— Для тебя нет.

— Вот это уже обидно. Какой-то ты не радушный хозяин.

Митин усмехнулся.

— Да я не против. Только потом не жалуйся, когда на полный желудок тебя будет гонять тренер.

Точно, тренировка, тогда, пожалуй, лучше не есть.

— Так что там с оборотнем? — вернулся к насущному.

Митин помолчал, наливая в бокал алую кровь.

— Видишь ли, это дело довольно сложное и можно сказать личное. По большому счету, я не имею права тебе о нем рассказывать, но все же