Консультант - Александра Торн

– Где вы остановились? – спросил комиссар.

– Пока нигде. Меня сразу же перебросили на вокзал.

– Перебросили?

– Отправили через портал.

– О, – с почтением изрек Скотт, его глаза заискрились от любопытства. – А где же ваш багаж?

– Все тут. – Мария похлопала по карману сюртука. – Decrescit.

– Какая удобная штука! – восхитился комиссар. – Но позвольте спросить, куда же девается вес?

Мисс Эстевес засмеялась, несмотря на усталость.

– Все продумано заранее, сэр! Мне не приходится надрываться на переноске крошечных чемоданов, потому что Decrescit создает карман в том пространстве, через которое мы прокладываем порталы. Чемоданы там, а их миниатюрная копия – здесь.

Комиссар Скотт протяжно присвистнул. Он уже стал ей нравиться: она чаще встречалась с такими, как Грейсон и Ферт, – и уже давно поняла, что вежливость и подобающие даме манеры так же бессмысленны, как и объяснения. В Бюро девушкам-рекрутам рекомендовали сохранять вид холодный, бесстрастный и суровый – совет, проистекающий из большого и зачастую плачевного опыта.

– Так, может, вы и целый дом носите с собой?

– Как жаль, но нет. Есть определенные ограничения. Чем крупнее объект, тем больше помех и тем выше деструкция материи.

– О, гхм… тогда, может, вы позволите проводить вас к весьма неплохому отелю?

Ей вообще-то следовало отказаться. Любой намек на «типично женскую» несамостоятельность мог привести к тому, что ее бы вообще перестали воспринимать всерьез. Но Мария уже слишком устала и проголодалась.

– Буду очень признательна, особенно если там рядом есть кафе.

– Тогда прошу за мной. У меня бричка неподалеку от вокзала.

Бричка, запряженная красивой гнедой парой месхетинской породы, поджидала комиссара между двумя пышными клумбами. Скотт почесал лбы лошадям, угостил каждую сахаром и помог мисс Эстевес забраться внутрь, где предложил пушистый плед.

Укрывшись наконец от дождя в относительном тепле и комфорте, Мария с интересом смотрела на город. Несмотря на дождь и ранний осенний вечер, на улицах было немало людей. Эсмин Танн выглядела неожиданно уютно и даже красиво в бледном свете газовых фонарей. Широкие улицы были аккуратно замощены, фонари чередовались с лавочками, клумбами и купами деревьев, укутанных в золотые и алые покрывала. Ветер чуть покачивал вывески многочисленных кафе и магазинов, аптек и банков, и сотни огней освещали театры, офисы нотариусов, мастерские портных, кондитеров, часовщиков, ювелиров…

– Красиво, – сказала Мария, когда бричка проследовала мимо высокого собора; на миг ей вспомнились отцовские пастбища, табуны лошадей и утренняя дымка, словно фата, окутывающая Эстерилью. – Давно вы тут живете?

– Всю жизнь. Я здесь родился и вырос, и по моему скромному мнению, Эсмин – самый лучший город на земле.

– Не думаю, что жители других городов с вами согласятся, – с улыбкой ответила Мария.

– Всякий имеет право на невинные заблуждения, – великодушно произнес Скотт и указал на собор: – Он построен на фундаменте первого христианского храма в Риаде. Эсмин – самый древний из наших городов.

– А как же столица?

– Ну, столица, – хмыкнул комиссар со снисходительностью человека, живущего в лучшем городе на земле, – всего лишь форт, построенный на полтысячи лет позже, чтобы отражать атаки северного соседа. То ли дело наша старушка!

– Как много людей, – заметила Мария. – Получается, что мы перережем им единственный путь из города и в город?

– Отчего же? Можно по старинке ездить дилижансами, а можно сесть на корабль в порту.

– У вас есть порт?! – вскричала девушка и тут же покраснела. Ну как так можно проболтаться о собственном невежестве!

– Да, а вы разве не знали? Уже больше тысячи лет Эсмин – самая безопасная гавань в проливе.

– Извините, – пробормотала Мария. – Я не успела ничего узнать о вашем городе. Но тогда с чего бы Грейсону так переживать?

– Железная дорога напрямую связывает нас с городами в глубине острова. Вы же в курсе, что Риада – остров? – заботливо спросил Скотт. Мария покраснела еще сильнее. На этом ее знания о Риаде в общем-то исчерпывались. – Ну и в целом дело не только в потере важной дороги, но и в репутационном уроне. Если туристы в панике разбегутся, то на всю эту красоту, – комиссар кивнул на ухоженные улицы, – не останется денег. А я не хочу, чтобы моей старушке стало хуже, и потому надеюсь, что вы сможете как можно скорее избавить нас от проблемы.

«А дирекция „Файотт“ съест с потрохами любого, кто отнимет у нее такой кусок прибыли, – подумала Мария. – И как это Скотт не побоялся потребовать закрытия дороги…»

Бричка остановилась перед небольшой, уютного вида гостиницей, к которой слева было пристроено кафе. Окна его светились теплым янтарным светом, и изнутри доносились смех и музыка.

– Приехали, – сказал Скотт. – Отличный отель со своей кухней. Позволите угостить вас ужином?

– Я плачу за себя сама, – суховато ответила Мария.

– О, гм, простите, я староват и уже не успеваю за тем, как подобает себя вести с юными леди. Но я все же могу порекомендовать вам два-три блюда?

Мисс Эстевес вздохнула и сдалась. За весь день ей перепали только три сухие булки из вокзального буфета, а из кафе так вкусно пахло!

Едва комиссар Скотт переступил порог, как к нему бросился то ли метрдотель, то ли сам хозяин, сияя как начищенный медный таз. Все пожелания комиссара насчет уединенного столика в кабинке, сытного ужина и лучшего из легких вин немедленно удовлетворили и преподнесли в подарок корзинку свежайшего хлеба. Мария только хмыкнула. Люди кое в чем почти не меняются от страны к стране: в Эстерилье перед алькальдом стелились точно так же.

Первые полчаса прошли почти в полном молчании: и комиссар, и агент Бюро слишком проголодались, чтобы отвлекаться от рагу из ягненка, печеного картофеля и грибного супа на свиных ребрышках. Только к десерту Мария, сыто откинувшись на спинку кресла, спросила:

– Вы уже пришли к каким-то выводам?

– Пока смутным. Нужно еще систематизировать все показания, сравнить, повторно допросить свидетелей, чтобы прояснить расхождения…

– Вот поэтому я предпочитаю работать с мертвыми, – сказала девушка. – Они никогда не лгут.

– У нас нет выбора: в распоряжении полиции только живые, а они-то врут как дышат, а то и чаще, да к тому же все забывают и ничего не помнят. А вы уже что-то установили?

– Скорее всего, на поезд напала тараска.

– Что напало?! – со смехом воскликнул Скотт.

– Она выглядит далеко не так весело, как называется. Это речной плотоядный монстр, живет в глубоких реках, охотится на крупную дичь вроде лосей, кабанов и медведей во время водопоя. Клубок щупалец, огромная пасть посреди тела, шесть зубных