Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

корчится от боли, которую не может унять. Его знаменитая регенерация не работает, а пламя слабеет с каждым днём. Рана, которую ты нанёс, пожирает его изнутри.

В помещении повисла тишина.

— Он не сможет исцелиться? Точно? — спросил Моран наконец.

— Обычными методами — нет. — Тадиус скрестил руки на груди. — Тень можно снять только двумя способами.

Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом.

— Первый — убить того, кто наложил проклятие. Но ты жив, а значит, этот путь для него закрыт.

— А второй?

— Магия Крови. — Тадиус развёл руками. — Моя магия. Я единственный, кто владеет достаточной силой, чтобы снять подобное проклятие. Понимаешь, к чему я веду? Огненный Тигр — древнее, гордое существо. Он скорее умрёт, чем добровольно подчинится кому-либо. Но сейчас он загнан в угол. Рано или поздно он поймёт, что у него нет выхода, кроме как стать ключом.

В глазах друида Крови плясали багровые искры.

— В любом случае — Тигр наш. Это лишь вопрос времени. У парнишки нет шансов против Крагнора и Радонежа. Пусть сделает своё дело и сдохнет. Три ключа, Моран. И Мирана уже приближается к Оленю.

Тадиус вышел и исчез в темноте коридора, раздумывая о своих настоящих планах.

Знание — вот истинная сила. Друиды — всего лишь инструменты, средства для достижения цели. Глупцы надеются получить бессмертие.

А вот истинная цель…

«Семь ключей откроют врата. Семь Альф первозданных стихий станут мостом к великому контролю. И тот, кто проведёт их через порог, обретёт первозданную мощь».

Он видел доказательства. Нашёл связи и понял закономерности.

Прилив приближался. Расширение Раскола, которое происходило всё реже, было уже на пороге. Две Альфы в его руках. Скоро будет пять. А потом шесть, семь.

И тогда…

Тадиус позволил себе редкую улыбку.

Ни Жнецы, ни Корона, ни Друиды не понимали истинных масштабов того, что он планировал. К тому моменту, когда все они поймут, что происходит на самом деле, будет уже слишком поздно.

Тадиус вышел из ниши и направился к своим личным покоям. Впереди много работы. Много мелких деталей, требующих внимания.

Но главное — план продолжал работать.

Мелкий паршивец приведёт их к Тигру и отдаст свою ветряную рысь.

А олень попадёт в ловушку Мираны.

* * *

Мы двигались на северо-восток уже около часа.

Я всё же нашёл след Стёпки, но он становился всё более хаотичным — парень метался между деревьями, несколько раз падал, поднимался и снова бежал.

Красавчик семенил впереди, его обострённые чувства помогали избегать проблем. После встречи с эхом Тигра и роем скарабеев мы с Ланой стали крайне осторожными. Каждый подозрительный участок земли, каждое странное дерево, каждая тень в подлеске — всё проверялось дважды.

Пока всё было тихо.

— Нужна передышка, — сказала Лана, остановившись у поваленного ствола, покрытого серебристым мхом. — Пять минут. Проверю следы впереди.

Я кивнул и опустился на корточки, прислонившись спиной к шершавой коре. Мышцы ног гудели от напряжения — темп, который мы держали, выматывал даже моё закалённое тело.

Закрыл глаза. Только на секунду. Просто чтобы дать отдых…

Боль пришла без предупреждения. Раскалённая игла вонзилась в основание черепа и прошила мозг насквозь. Мир вокруг вздрогнул, поплыл, растворился в белой вспышке.

Я рухнул на колено, схватившись обеими руками за голову. Из горла вырвался хриплый стон. Уши заложило, словно я нырнул на глубину.

— Максим! — приглушённый голос Ланы донёсся откуда-то издалека. — Что с тобой⁈

Холод.

Такой холод, какого я никогда не чувствовал. Он проникал в кости, замораживал кровь в жилах, превращал каждый вдох в мучительную пытку. Воздух обжигал лёгкие ледяным пламенем.

Я бежал.

Нет. Не я. Кто-то другой. Кто-то огромный, могучий, древний.

Копыта — мои копыта? — высекали искры из промёрзшей земли. Ветвистые рога рассекали воздух, оставляя за собой шлейф морозного тумана. Белоснежная шкура переливалась в тусклом свете северного солнца.

Ледяной Олень.

Я был им и чувствовал первобытный, животный ужас существа, которое несколько сот лет было вершиной пищевой цепи — и вдруг оказалось добычей. Загнанным зверем, бегущим от неминуемой смерти.

Позади — преследователь.

Я обернулся — Олень обернулся — и увидел её.

Женщина верхом на существе, которого не должно было существовать. Каменный тигр двигался с грацией живого хищника, но каждый его шаг сотрясал землю, оставляя трещины в промёрзшей почве.

Тёмные волосы всадницы были собраны в тугой узел на затылке. Лицо красивое, но холодное, словно вырезанное из того же камня, что и её питомец. В руках лук, простой на вид, но пульсирующий силой земли.

Мирана выстрелила.

Стрела превратилась в каменный шип в полёте. Олень метнулся в сторону, уходя от удара, но шип врезался в землю у его ног и взорвался фонтаном осколков.

Несколько из них пробили белоснежную шкуру, оставив кровоточащие порезы. Но главное было впереди. Заснеженная долина заканчивалась отвесной скалой. Тупик. Олень бежал прямо туда, потому что позади была только смерть.

Земля дрогнула и из промёрзшей почвы, прямо по курсу движения, начали вырастать каменные шипы. Сначала один — высотой в человеческий рост. Потом второй, третий, десятый.

Живая стена из камня, поднимающаяся из земли со скоростью растущего бамбука. Шипы сплетались между собой, образуя непроходимую преграду. Олень попытался свернуть — но слева уже поднималась ещё одна стена. Настоящий загон.

Паника оленя захлестнула меня волной. Древний, могучий зверь бился о невидимые стены собственного страха.

Мирана натянула лук снова. На этот раз наконечник светился зеленоватым светом.

Олень развернулся, готовый принять последний бой. Из его рогов хлынула мощная, первозданная волна ледяной энергии.

Каменный тигр принял удар на себя. Лёд покрыл его гранитную шкуру, сковал лапы, залепил глаза…

Стрела сорвалась с тетивы.

И в этот момент меня пронзила ч истая эмоция, переданная через Режиссёра.

Отчаяние. Мольба. Призыв к собратьям, к другим первозданным животным, к кому угодно, кто мог услышать.

Помогите! Это я кричу? Или Альфа?

И в этот момент возле зверя выросла смутно знакомая фигура.

БАХ!

Реальность вернулась как удар кнута.

Я лежал на спине, уставившись в переплетение мёртвых ветвей над головой. Во рту — вкус крови. Грудь ходила ходуном, лёгкие судорожно хватали воздух.

— Макс! — тревожное лицо Ланы нависло надо мной. — Ты меня слышишь? Что случилось⁈

Попытался ответить, но из горла вырвался только хрип. Рядом скулил Красавчик, тыкаясь холодным носом мне в щёку.

Режиссёр стоял в нескольких шагах от меня, и его тело било мелкой дрожью. Шерсть встала дыбом, глаза светились неестественным белым