"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

Наконец мы пришли к знахарке. Нам повезло, и бабка Нюра, как называла её девочка, оказалась дома, хотя обычно по утрам ходила по лесу в поисках трав и кореньев. Мы с детьми вошли в низенькую избу, я предварительно постучалась.

— А Глашка! — заговорила хрипло седая старушка, отходя от печи, где варила что-то. — Приключилось чего?

— Здравствуйте, Нюра, — начала я.

— Чего это ты на «вы» ко мне? Я чай не барыня. Ты заболела что ли, Глашка? — подозрительно спросила старуха, поковыляв к нам.

— Матушка сегодня головой болеет, бабушка, — ответила за меня Алёнка. — Не серчай на неё. Мы Ваську привели. Он с голубятни упал, и руку расшиб.

— Ааа, — протянула старуха. — Садись сюда, постреленок. Давай посмотрю.

— Мы зафиксировали руку, он на кисть жалуется, — объяснила я, подходя.

Старуха как-то странно взглянула на меня, и я поняла, что сказала что-то не так. Может, слово «зафиксировала» её смутило? Оно, наверное, было слишком современное, из моего времени.

— Так, Васька, понятно всё, — закивала старушка после быстрого ощупывания и осмотра. — Кость выпала, надо на место поставить. Будет больно, но надо сделать.

Я поняла, что она говорит о вывихе и что будет вправлять кость на место. Я быстро обняла мальчика и сказала:

— Вася, это быстро будет. Потерпеть надо немного.

— Да, верно мамка говорит, — поддакнула знахарка. — Ты, Глаша, плечи его держи, чтобы не дёрнулся от боли, пока я кость поставлю.

На удивление, старушка сделала всё так быстро и чётко, что не прошло и пары мгновений. Дёрнула с размаху руку и всё. Вася только один раз вскрикнул и сжал губы, чтобы не заверещать.

— Всё, малец.

— Ты молодец, Васенька, — похвалила я мальчика. — Такой храбрый, как отец твой.

Мои слова явно понравилась мальчику, и он даже заулыбался мне.

— Теперь надо обратно перевязать руку, — командовала бабка. — Снова перетяни руку тряпицей, как и было. — Теперь, Глаша, смотри, чтобы дня три-четыре не двигал он рукой. Всё и пройдёт.

.

— Спасибо, бабушка. А может, мазь какую надо? Вон у него как опухло всё.

— Мази нет, а вот настойку дам. Будешь ему примочки по три раза на дню делать на руку, всё и пройдёт. Скажу, как надо.

Мы взяли у старушки настойку и поблагодарили её. Перед уходом я спросила, сколько ей надо заплатить за услуги.

— Ты чего, Глашка, белены объелась? Какие ещё деньги? Пусть как-нибудь Степан с Егором придут, крышу мне починят. Она что-то протекать стала.

Я кивнула, не понимая, что не так с деньгами. Надо было узнать про это подробнее, и, наверное, не у Аленки, а у Степана.

Мы направились домой, и я снова начала расспрашивать милую Аленку о жизни Глаши Осиповой.

Кроме Василия и Аленки, у Глафиры, а теперь, видимо, у меня, было еще двое старших детей: Таня и Егор. Татьяне было семнадцать лет, а Егору — восемнадцать. Сейчас они отрабатывали барщину на поле, что находилось неподалеку, косили рожь. Каждая семья должна была пять раз в неделю отрабатывать барскую повинность, и так как Степан работал постоянно в кузне, а я была почему-то немощна, то в поле работали Таня и Егорка.

— Отчего же я так немощна, что на поле не работаю? — спросила я Аленку.

— Тятя говорит, что у тебя ноги больные и голова, ты все время спишь. И что толку от тебя никакого.

Я вспомнила, что раньше в деревне папу называли «тятя».

— Неужели? — удивилась я, осматривая себя.

Вроде сейчас у меня ничего не болело. И даже отдышки не было, хотя шли мы довольно быстро по деревенской улочке. Мне даже отчего-то казалась что тело мое будто худее было, чем прежнее.

— Да, — вздохнула Аленка. — А все оттого, что ты в трактир любишь захаживать. Это очень не нравится батюшке. Он тебя всё время бранит за это.

Так. В трактир, значит. А что я в трактире забыла? В трактире же пьют и едят, и зачем это мне? Муж у меня, детей четверо.

И тут меня снова осенило...

Я пьяница, что ли? Оттого у меня голова болит все время, и я сплю?

Ужас какой! В жизни не любила спиртного, да и последние лет десять не употребляла его. А тут такое. Теперь понятно, отчего я спала в сарае рядом с трактиром. Похоже, напилась вчера в трактире и захрапела там.

Чем больше я размышляла над всем этим, тем мрачнее становились мои мысли.

Степан, который мой муж, вроде работящий, вон как в кузню рвался. Дети тоже. Одни на поле, а Аленка уже отчиталась, что с утра картошки целый котелок начистила и свиньям помои поесть приготовила.

А я значит, в хлеву валялась с утра, непонятно где. Видимо спала там ночью. Вот я, конечно, «образцовая» мать семейства.

Глава 6

Осознав все это, я вдруг разозлилась. Не на себя, а на эту Глашку, на место которой я попала. Все у нее было: и дом, и семья, и муж, и дети, а она шлялась по трактирам. У меня в моем времени даже призрачной надежды не было на всё это. Да, конечно, Глаша была крестьянкой. Ну и что? Жили же как-то люди и в то время, и в деревне. Ведь почти восемьдесят процентов населения так жило при царях.

Именно в тот миг мне отчего-то захотелось все исправить. Точнее, исправить жизнь этой дурной Глашки, стать другой. Вон Аленка какая чудесная девочка, да и Вася ничего, уже совсем не плакал, и, поджимая губы, терпел и придерживал свою ушибленную руку. Да и в избе знахарки, когда вправляли его руку, вел себя как маленький герой.

А еще было поразительно, что я попала сюда в своем собственном теле, это я точно видела. Но почему все не замечали подмены, что я никакая не Глаша Осипова? А может, она была похожа на меня как две капли воды? И того же возраста? Судя по детям, и словам Аленки, Егору, старшему сыну кузнеца, недавно исполнилось восемнадцать, он вполне мог быть моим сыном. Раньше в деревнях девушек выдавали замуж рано, лет в шестнадцать.

Получается я попала сюда не только в своем теле, но и почти в том же возрасте. Глаше было тридцать семь