"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

В общем, хороший предлог оставить нас с Танькой вдвоём. Всё-таки Светочка меня удивляет. Иногда она кажется наивной до безобразия, настолько, что порой закрадывается мыслишка, не издевается ли она таким, хитрым способом, не замечая вещей очевидных. А потом понимаешь — не издевается. И вправду не замечает.

При этом сейчас вот она чётко поняла, что лишняя.

И Метелька лишний.

И вообще…

— Да я старался! — раздался голос Метелький, полный какого-то невыразимого отчаяния. — Честно, старался вот…

Дверь на сей раз она прикрыла.

— Боже, — Танька прижала ладони к щекам. — Мне в жизни не было так стыдно!

— Тебе-то чего стыдиться?

— Ты и вправду не понимаешь?

— Не-а. Ну понравился мужик. Вроде показался ничего таким. В смысле, годным. И хорошо. Ты ж молодая и красивая. И почему б не выйти замуж, когда так всё складывается? Нет, если б там у вас и вправду к замужеству повернуло, мы б его проверили.

С Николя я вот планирую побеседовать. Выяснить кое-какие детали. Пусть мы ему и обязаны, но… сестра у меня одна. А дважды на одни грабли наступать не хочется.

— Ну а так-то…

— Действительно, не понимаешь… Сав… — Татьяна замялась и поглядела в окно, будто там надеялась найти спасение от разговора.

— Хочешь, в сад выйдем?

— Нет. Не стоит. Тут вполне неплохо… Сав, у нас ведь ничего не осталось. Даже имени. Громовы… были и нет. И я теперь не пойми кто.

— Громовы есть. Ты есть. Мишка. И Тимоха. Я вот тоже. И значит, живы Громовы. А что пока имя другое, так это временно. Считай, ушли в подполье. Но чутка окрепнем и выйдем.

— Когда?

— Не знаю. Врать не хочу. Но всю жизнь под чужой фамилией я ходить не собираюсь. Как минимум нужно окрепнуть. Чтоб ни одна падла сунуться не посмела…

— Не год и не два, — Татьяна умела делать выводы. — Пять, десять… для женщин время идёт иначе. Светлана… она вот сказала, что замуж не собирается. Она хочет посвятить себя служению обществу. Народу. Но я… я не достаточно…

— Шибанутая?

— Что?

— Нормально хотеть семью. Свою семью, Тань. И ничего плохого в этом желании нет. Как и в том, что оно побуждает искать себе пару. Это Светка в шибанутости своей хочет облагодетельствовать весь мир.

Чувствую себя идиотом. Ну не умею я говорить на эти вот темы. Вообще бы сделать вид, что понимать не понимаю и в целом ни при чём. Но ведь тогда Танька и дальше молчать станет, решая свои выдуманные проблемы сама.

А проблемы эти, вот чуется, делами сердечными не ограничиваются.

— Спасибо, — сестрица выдохнула. — Но… я о том, что всё, что у меня осталось, это репутация.

— Вообще-то, если речь о приданом, то коробочку алмазов мы тебе отсыплем без проблем. Или вот деньгами можно.

Запасы имеются.

Не те, чтоб прям финансовую империю основать, но Таньке на спокойную точно хватит.

— Спасибо, но… ладно, это не важно. То есть, важно, конечно, ты не думай, что я не понимаю и не ценю… просто…

— Тань, давай к делу, а? Чисто вот по фактам. Без страданий. Итак, тебе нужен был целитель и ты пошла в ближайший госпиталь. Так? И к этому, Роберту… как его?

— Данилович.

— Вот. К нему. Верно?

— Да.

— И он тебе понравился. Ты понравилась ему. У вас возникла эта… личная симпатия. Правильно?

— Звучит странно, но в целом… да.

— А куда идти, тебе кто подсказал? Квартирная хозяйка?

— Да. Руки не только зудели, но и сохли. Сверху. Кожа шелушилась страшно. И ещё трескалась, когда я пыталась пальцы согнуть. Ранки плохо заживали. Я сначала мазала их жиром. Потом ещё в аптеке снадобье купила, но оно тоже плохо помогало. Тогда квартирная хозяйка и порекомендовала обратиться к Роберту.

— Именно к нему?

— Да. Очень его нахваливала.

Случайность? Или… или нет? Прошлая наша квартирная хозяйка была женщиною во всех смыслах достойной, только очень одинокой и незанятой. Я прям представляю, как в её голове возник чудесный план знакомства. Одинокая дама в беде и одинокий же целитель, которые прямо просились, чтоб их свести друг с другом. Прям как в романе. Она и свела. Точнее подтолкнула.

— А потом, когда Николя занялся…

— Николай Степанович.

— Пускай. Болеть перестали?

— Да.

— А ты ему говорила про боль?

— Да.

— И что он?

— Он сказал, что есть некоторые изменения. Как… у стариков… артрит.

Твою же ж… и опять я это постфактум узнаю.

— И это не совсем характерно после ожогов, но с учётом того, что мы тогда очень замёрзли, то вполне возможно. Что было воспаление и вот оно сказывается.

Только на руках?

И после того, как её раны исцелил крылатый? Ну слабо верится мне. Раны исцелил, а артрит не заметил? Или свет так глубоко не дошибает?

— А Роберт про воспаление не говорил?

— Нет. Он… говорил, что нервные окончания сгорели вместе с кожей. И что это фантомные боли. Что так просто от них не избавиться, и если будут мучить, то только опиум и поможет… Сав, а зачем ему это?

Говорю же, умная она. Вполне себе сопоставила одно с другим. И к выводам пришла тем же, что и я.

— Не знаю. А лекарства он тебе от боли не давал?

— Давал. Капли. Я один раз попробовала. Так неприятно сделалось. Всё мутное. Муторное. И Птаху почти перестала чувствовать. Она потом очень злилась. Я больше и не применяла. Решила, что лучше потерпеть.

— Капли выкинула?

— Сразу.

— И как Роберт отреагировал?

Татьяна замялась и отвернулась. Я следил за тем, как меняется выражение её лица. Недоверие. Сомнение. Обида. И злость.

Злость — это хорошо.

Очень хорошо.

— Я не сразу ему сказала, — заговорила она снова. — Было неудобно. Он ведь тратил время. Силы. И стоили они немало. А я так… но как-то через несколько дней он сам понял. Спросил, почему я не использую. И пришлось признаваться. Он очень сильно переживал. Тогда я решила, что за меня. Ругал даже. Говорил, что у любого лекарства есть свои особенности. Что надо только привыкнуть. И что я напрасно себя мучаю, что терпеть боль вовсе