"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Удивленные взгляды переместились на мое лицо. И я, нервно усмехнувшись, развела руками.

— Что, правда в воздух поднялась? — недоверчиво спросил Василий.

Я поерзала на попе, которая после этого воспоминания заныла. Василий хотел спросить еще что-то, но вперед него заговорил отец. Он говорил всегда мало и по существу.

— Евдокия, тебе удалось войти в состояние медитации?

— Да, впервые за все время.

— Ты видела свой источник?

— И источник, и потоки. Незабываемое зрелище!

— Хорошо, просто замечательно… — чуть удивленно признал он. — Может, ты заметила, какой цвет у тебя преобладает?

— Серебристо-желтый. — Не видела я смысла скрывать.

Брови у всех присутствующих поползли вверх.

— Вместе? То есть не серебристый и не желтый, а именно серебристо-желтый?

— Ну да… А в чем дело?

— Это точно? — снова уточнил глава семейства.

— Да-а… Можете сами посмотреть! Вы же должны уметь. Наверное… — стушевалась я под конец. Кто его знает, что они тут на самом деле умеют, а что нет.

— Хорошо. Посмотрю. Прошу у всех тишины.

В комнате стихли даже случайные шорохи. А взгляд мужчины помутнел и обратился куда-то внутрь себя. Отец окинул меня этим странным взглядом, посидел так несколько томительный минут и моргнул.

— Да… так… и есть… — заторможено проговорил он. — Удивительно… — Со стороны маменьки послышался то ли вздох, то ли всхлип, а братья уважительно окинули мою тушку взглядом. — Видишь ли, Евдокия, — продолжил отец, — обычно в источнике одаренного преобладает одна направленность силы, очень редко две и только у Императора четыре. У тебя же их сразу три, причем очень сильных.

— Три? — неподдельно удивилась я. — Желтый, серебристый… а третий цвет тогда какой?

— Видишь ли, серебристого цвета в чистом виде не существует. Этот цвет дает переплетение магии воздуха и целительства. Крайне редкое сочетание.

— А я думала, существует только четыре вида магии: огонь, вода, воздух и земля, — брякнула я. От чего уже неподдельно удивилась даже Марья. Видимо, подобные вещи здесь знают с самого детства.

— Поликарп Харитонович, — вмешалась маменька, — Дусенька шесть лет пробыла в ужасном состоянии, неудивительно, что что-то могло стереться из ее памяти. — нашла причину моей забывчивости маменька, за что я была ей очень благодарна.

А ведь эта информация и правда стерлась. Поначалу меня интересовало совершенно иное, и Дусин мозг исправно давал всю информацию, но со временем стало все сложнее обращаться к памяти девушки, и сейчас она, к сожалению, молчала.

— Что ж, тогда тебе стоит знать, что, кроме перечисленных направлений, существует магия целительства, магия смерти и ментальная магия. И каждая имеет свой цвет. Каждый маг имеет возможность со временем обращаться к ним ко всем, но чаще всего все же развивают свои наиболее сильные стороны…

«Вау! Да я, оказывается, суперкрутая магиня! В перспективе, конечно, но это не отменяет того, что я ого-го, ага-га и эге-гей!»

Однако, следующая фраза отца враз разбила все мои надежды.

— … Жаль, конечно, что ты не мальчик, — с досадой проговорил он. — Такие бы способности да на службу государству и роду. А так… Жди теперь твоих детей. И то не факт, что они унаследуют такую комбинацию.

— Не поняла… — опешила я. — А почему это я не могу помочь государству и роду?

— Евдокия, я все могу понять, но неужели ты думаешь, что кто-то в высших родах будет обучать магии девицу⁈ — раздраженно ответил отец. — Ваша задача лишь пробудить свой дар, чтобы рожать магически одаренных детей! Хотя целительству, пожалуй, тебя можно обучить. Не помешает.

Вот тебе, батенька, и юрьев день. А я все думала, в чем подвох? Не может быть все хорошо! А здесь, оказывается, о равноправии полов еще и слыхом не слыхивали и даже магия в этом не помогла!

— Значит, не высшие рода все-таки обучают магии своих дочерей? — уточнила, чтобы рассеять сомнения.

Отец еле заметно поморщился:

— Не понимаю этого. Таким образом они расписываются в том, что их мужчины не могут защитить своих женщин! — раздраженно ответил он.

А у меня чуть дар речи не отнялся от такого взгляда на вещи.

— Отец! А по-моему, эти люди поступают весьма мудро!

— Евдокия! Ты совершенно не понимаешь, о чем говоришь! Неужели ты думаешь, кто-то пустит женщин на поле боя? — возмущенно спросил он. — А иначе зачем вообще вас чему-то учить⁈ Разве что целительству, как я уже говорил. Хотя и тут мужчины полезнее, — равнодушно махнул он рукой.

Возмущение во мне не просто клокотало — устраивало маленькие извержения, но я сдерживалась, потому что знала: вспыли я сейчас, и отец совершенно перестанет воспринимать мои слова. Ведь тогда я себя выставлю в его глазах просто взбалмошной девчонкой.

— Хорошо, пусть так, и женщине не место на поле боя. Хотя, мне кажется, обученная магиня при необходимости вполне результативно могла бы использовать дистанционные заклинания, не подвергая себя опасности. Но неужели магию нельзя использовать в мирном направлении? Вот даже эти громоздкие почтовые ящики и те приносят пользу!

— И ты хочешь сказать, что женщина сможет изобрести или сделать что-то толковое? — неожиданно вмешался в разговор Борис, с иронией посматривая на женскую половину стола.

— Более того — я это утверждаю!

— Хорошо, — он развеселился и откинулся на спинку стула, — приведи пример.

А вот тут он меня уел. Я еще слишком плохо ориентировалась в реалиях этого мире, чтобы отвечать на такие подначки. Но неожиданно меня поддержали.

— Императрица София Великая тебе подойдет, как пример? — сухо проговорила маменька.

— Княгиня Анастасия Волошская, которая в войне родов применила родовое заклинание Последнего шанса и тем самым спасла свой род от тотального уничтожения ценой собственной жизни подойдет? — тихо добавила Марья.

— Княгиня Дарья Сергеевна Раевская, твоя мать, которая тебя родила и воспитала таким неблагодарным олухом, подойдет? — не сдержавшись, добавила я.

Чем больше мы говорили, тем меньше Борис веселился, а под конец стушевался, но сдал ли позиции — не знаю.

— Хватит! — раздался суровый окрик отца. — Раскудахтались тут! Евдокия не будет осваивать свою магию, кроме целительской. Точка! Я лично подберу ей учителя. А теперь все свободны! — махнул рукой, показывая, чтобы мы выметались из его кабинета.

Как бы я ни была возмущена и