Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

– Да вы что? – притворно ахнула кня’жина. – А то таких детей больше в Москве не существует. Директор, я ещё раз спрашиваю, почему ваш подопечный явно указал на то, что это вы подкинули ему идею о некоем культе Аватары Смерти, обитающем в особняке моего воспитанника?

– Ну что ты злишься, Оленька, – улыбнулся розовощёкий старик, заговорив с ней таким тоном, словно она была малым ребёнком или ущербной на голову. – Мальчик просто не так меня понял. Конечно же, я не имею ничего против господина Бажова и его новой семьи! Это просто недоразумение. Так стоит ли вам, известному клану, так по-детски обижаться на маленького мальчика…

Моя опекунша от его слов, а особенно от того, как они были сказаны, побледнела, затем покраснела и явно хотела уже что-то сказать… Но в этот момент в бой, как говорят армейцы, вступила тяжёлая артиллерия в лице наставницы.

– А вы отдаёте себе отчёт в том, что ребёнка могли убить, не разбираясь, кто он такой? – тётка Марфа, не особо чинясь, скопировала манеру речи директора и хотела ещё хлопнуть рукой по столу, но, слава Древу, в последний момент передумала, потому как нам только разрушений в директорском кабинете не хватало. – А то и вовсе оправили бы в пыточную.

Прекрасные, казалось, ещё несколько недель назад взаимоотношения с Бояром Жумбруловичем, как по мне, портились буквально на глазах. Или он всё же «Баяр»? Если задуматься, то, скорее всего, второе, кажется, именно так мне представляла его Ольга Васильевна, когда я впервые попал в этот кабинет. Хотя и сама иногда потом сбивалась…

Но вообще, вся Школа и Академия его исключительно «Бояром» величает, и за глаза, и при личном общении. И старик, как и его сотрудники, никогда никого не поправлял. Даже сам князь и другие уважаемые люди Полиса его так при мне обзывали. Надо ли говорить, что, пока не случился сегодняшний разговор, куда более привычное слово буквально врезалось в мозг, а настоящее имя совершенно не ложилось на язык.

– О! Что вы… Я абсолютно уверен, что вы никогда бы…

Директор ещё чего-то бухтел, точнее, увещевал, а я вдруг понял, что он, собственно, не с нами разговаривает. Этот спектакль одного актёра был направлен так же на единственного зрителя. На мелкого Котелкова, или как там его…

До этого смущённый и слегка потерянный паренёк, который совсем недавно пил молоко и лопал печенья на нашей кухне, постепенно выбалтывая Хранительницам всё, что знал, вон как надулся от резко прибавившейся храбрости. Смотрит на нас лютоволком, как на врагов полиса, да ещё и грудь выпятил…

Мальчик действительно присутствовал в кабинете. Так захотел Бояр… точнее, «Баяр». Он сидел на стульчике, поставленном за спиной у директора, рядом со своей сестрой, которую старик постарался выгнать за ненадобностью. Но тут уже Марфа возмутилась.

Откуда здесь эта пигалица, и почему тётка за неё вступилась? Да всё очень просто. Девочка узнала как-то, куда отправился её брат, и в слезах прибежала следом. Спасать дурака. Чуть ли не как в общежитии школьном была, так и сорвалась, разве что на удивление драный и поношенный тулупчик на себя накинула. Всё хотела мне в ноги бухнуться да свою жизнь на жизнь родича обменять.

Вот только кто бы замёрзшую девчонку с посиневшими губами стал слушать?! Хранительницы и чаровники быстро взяли её в оборот, потому как, по словам нашего нового лекарского главы, сурового мужика-чаровника с квадратной челюстью и усталыми глазами, забег в почти два километра по сугробам от ворот Академии до нашего особняка чуть было не стоил малявке обмороженных ног и воспаления лёгких! Слава Древу, что пока ничего страшного не случилось, всё, начиная от банального насморка, можно поправить при помощи алхимии и чар.

– Бояр Жумбрулович! – воскликнула, наконец, не выдержав школьный завуч, прерывая поток словоизлияний директора. – О чём вы вообще изволите говорить?! Какие ещё «любовь и понимание», когда вам прямым текстом сказали, мальчик залез на клановую территорию! В конце концов, вы – далеко не последний человек в Полисе – должны прекрасно понимать, как опасно само по себе может быть чародейское жилище! А тем более для ребёнка! Вам поставили на вид! Примите меры, или вопросом Котелкова займусь я сама, если уж вы из-за своей занятости не способны научить воспитанника простейшим вещам!

«Ну вот опять его Бояром назвали, – как-то вскользь подметил я. – А ведь ему, похоже, действительно нравится, когда так искажают имя, делая его ещё более похожим на высокое звание боярина».

– Но Артемида Бореславовна, я более чем уверен, что Игорьку ничего не угрожало! – ласково произнёс старик, немного осуждающе, но с улыбкой посмотрев на завуча. – Да и стоит ли вашего внимания такая мелочь, как детская шалость…

– Бояр, послушай, – прервал его Демьян. – Я совершенно не хочу тебе угрожать или как-то запугивать твоих детишек, но официально предупреждаю как Старейшина клана Бажовых, что мы не потерпим к себе такого наплевательского отношения…

В то время, как даже Ольга Васильевна, глава своего клана, обращалась с к директору демонстративно вежливо, в полном соответствии с его статусом, наши Старейшины сразу же после взаимного представления разговаривали с ним исключительно как равные. Причём это не было хамством или явным неуважением, тем более что Бояр… Баяр, был довольно-таки известным московским чародеем, слава о котором ходила в том числе и в других Полисах.

Просто, так как Тимирязевская Академия, в отличие от Морозовской, была не частным образовательным учреждением, и в связи с исчезновением клана-основателя считалась «княжеской», то на своём нынешнем посту Баяр был всего-навсего назначенным городом чиновником. И именно это, несмотря на всю значимость, делало его «полисным служащим», или, как их называли в старину, «княжьим холопом». То есть человеком, уважаемым и обладающим властью, но не до конца свободным как в принятии некоторых решений, так и в своих перемещениях.

Другими словами, если тому же главе Морозовых вдруг шлея попадёт под хвост, и он решит закрыть свою Академию, ему и слова не скажут. Разве что потребуют вернуть деньги, выплаченные за обучение студентов. И опять же он волен взять, да и уехать куда-нибудь, никого не ставя в известность, или просто появляться в своей Академии раз в год – кто может ему запретить нечто подобное?! Как, впрочем, и так называемому «ректору», который, собственно, и верховодит на самом деле в том учебном заведении, являясь каким-то родственником