Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Да уж, а эти квадратные редуты ничуть не хуже острожков покойного Скопина-Шуйского, – проворчал Ходкевич в ответ.

– Что будем делать?

– Нужно лучше подготовиться к атаке. Спе́шить еще несколько хоругвей, но главное, хорошенько обработать их укрепления из пушек…

– Мы уже потеряли несколько орудий!

– Как так, мы ведь отбили их?

– Московиты успели их заклепать.

– Проклятье! Но все равно, другого выхода нет, если ваше высочество не собирается прекратить сегодняшнее сражение!

– Ни за что!

– Тогда я прикажу де Мару вывести всю нашу артиллерию в поле, и пусть пехота прикрывает их, но не подходит к противнику на картечный выстрел.

– А если московиты снова атакуют?

– Тем лучше, раздавим их прямо в поле, пусть только выйдут из своих нор!

Получив приказ, де Мар приказал выводить оставшиеся пушки на позиции, а сам направился к только что отбитым орудиям. Как и ожидалось, московиты сделали все, чтобы привести их в негодность. В стволы двух самых больших они напихали как минимум четверной заряд пороха и, отступая, подорвали его. Стволы орудий не выдержали и разорвались. К счастью, пороху им удалось захватить не так много и на остальные орудия его не хватило. Поэтому их просто заклепали специальными гвоздями. Внимательно осмотрев пушки, француз на минуту задумался, а затем приказал подать порох. Заложив в одну из них полуторный заряд, он лично забил оставшуюся часть ствола сухой землей, заложив в полученную пробку жгут из натертой порохом тряпки. Приказав всем убираться подальше, де Мар поджег получившийся фитиль и отпрыгнул в сторону, зажав уши руками. Многострадальная пушка рявкнула, но уцелела, а вот гвоздь, забитый в запальное отверстие, вылетел.

– O la-la! – воскликнул довольный галл. – Пусть эти варвары не думают, что они самые умные! Все видели, что надо делать? Выполняйте, у нас еще много работы.

Таким образом вскоре удалось вернуть боеспособность еще четырем орудиям, и они вместе с еще десятком доставленных из лагеря снова принялись обрабатывать русские позиции. Впрочем, вскоре выяснилось, что вывести в поле артиллерию было не самым лучшим решением. Как оказалось, по крайней мере некоторые орудия противника, несмотря на не слишком большой калибр, вполне способны посоревноваться со своими польскими визави в дальнобойности. Чугунные ядра московитов успели разбить две польские пушки и покалечить нескольких артиллеристов, прежде чем случилась новая напасть.

Не иначе как по наущению нечистого, мастера этого проклятого герцога ухитрились изготовить полые ядра и начинить их порохом. Убедившись, что от обычных ядер мало прока, московиты принялись стрелять этими бомбами. Подобной подлости польские артиллеристы не ожидали, и когда русские гостинцы принялись рваться рядом с ними, ответная стрельба почти прекратилась. Правда, эти снаряды давали не слишком много осколков и эффект от них был скорее психологическим, но лишь до тех пор, пока одна из бомб не влетела в сложенные рядом с пушками запасы пороха. Оглушительный взрыв сбил с ног всех находившихся рядом, и артиллерийские позиции заволокло дымом.

– Да что же это такое! – в отчаянии воскликнул Владислав. – Что бы мы ни сделали, все идет на пользу этому дьяволу в герцогской короне!

– Не все так плохо, – буркнул в ответ стоящий рядом Казановский, – посмотрите, сбылась ваша мечта. Иоганн Альбрехт выходит из своих укреплений.

– Слава богу!

– Слава богу? Да вы что, ничего не понимаете?! Посмотрите вокруг, ваше высочество. Пушки герцога палили не смолкая, и вы еще верите в то, что у него нет пороха? Он уже разгромил нашу пехоту, уполовинил несколько казачьих хоругвей и практически лишил нас артиллерии!

– Ничего! Пусть только выйдет – и мы отплатим ему за все разом. Крылатых гусар будет вполне достаточно, чтобы втоптать в пыль его армию.

– Вы всерьез думаете, что он вышел, чтобы доставить вам удовольствие, дав себя разгромить?

– Замолчи, Адам!

Когда над польскими позициями взметнулись клубы дыма, я приказал своим войскам переходить в наступление. На сей раз первыми в поле вышли драгуны и быстро поскакали к замолчавшим вражеским батареям. Затем пошли немецкие и русские пехотинцы из солдатских полков, или полков нового строя. Следом самые сноровистые артиллеристы покатили полевые пушки. И, наконец, в последних рядах пошли рейтары и стрельцы стремянного полка.

Увидев это, обрадованный Ходкевич тут же начал готовить атаку. Раз уж спешенным казачьим хоругвям удалось практически дойти до московитских укреплений и почти взять их, то в чистом поле великолепную польскую конницу никто не сможет остановить! Правда, у этих еретиков много пушек, но это значит лишь, что они скоро расстреляют остатки своего пороха, и их можно будет брать голыми руками. Снова запели трубы, зовущие товарищей в атаку, снова загудела земля под копытами их чистокровных коней. Бок о бок, стремя к стремени, выравнивая на ходу ряды, покатилась стальная лава. Не многие гусары сумели сохранить целыми свои пики в прошлой атаке, и некогда было заменить их новыми из обоза. Но в чем у поляков никогда не было недостатка, так это в храбрых сердцах!

Польская батарея за сегодняшний день уже переходила из рук в руки. Прикрывающая ее выбранецкая пехота была слишком потрепана и деморализована в предыдущих атаках и потому побежала, едва завидев приближающихся драгун. Большая часть пушкарей последовала за ними, и только вконец разъярившийся де Мар с несколькими своими соотечественниками дрались до конца, ухитрившись дать залп практически в упор. Однако удержать порыв русских и немецких драгун у них не получилось. Влетев на батарею, те в мгновение ока вырубили ее защитников, и если бы не Панин, неведомо как сообразивший, что этот человек с безумными глазами – офицер, де Мара непременно постигла бы та же участь. Распорядившись связать брыкающегося пленника, Федор приказал готовиться к отражению атаки. Отдав своих лошадей коноводам, драгуны заняли позицию и приготовились ее защищать. На их счастье, Ходкевич не стал посылать против так дерзко вырвавшихся вперед драгун своих гусар, а приказал отбивать пушки легкоконным валашским хоругвям. Тем не менее бой получился тяжелым.

Русские и немцы, устроив из захваченных повозок и поврежденных лафетов импровизированную баррикаду, встретили своего противника дружными залпами из ружей и нескольких захваченных ими пушек. Причем некоторое количество стрелков рассыпались вокруг позиции и вели огонь по противникам из-за неровностей местности. А если тем все же удавалось прорваться, их встречали острия багинетов. Впрочем, стрельба была настолько плотной, что большинство атак драгуны отбили, не доводя до белого оружия.

Тем временем гетман повел в атаку своих крылатых гусар. Он прекрасно видел, что солдаты герцога тащат с собой несколько пушек, но счел, что они не смогут удержать польскую конницу. И действительно, казалось, что никакая сила не сможет удержать эту величественную массу, катящуюся вперед как морская волна и