Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Когда машина свернула в сторону границы, его сердце вдруг забилось во внезапном волнении. Он был очень любопытен и именно поэтому выбрал работу Наблюдателя. А теперь ему предстояло увидеть совсем другую жизнь, не похожую на организованную и подчиненную единой цели жизнь Фамайа. Достоверных сведений о ней не было. Вся информация черпалась из данных радиоперехвата, спутниковых снимков — впрочем, очень точных и подробных, и наблюдений с пограничных постов и кораблей. Насколько ему было известно, после окончания Второй Великой войны ни один файа не ступал на территорию ССГ — вот уже больше семидесяти лет. Точнее, это не происходило официально — вдоль границы на Арке и в морях шла никогда не прекращавшаяся шпионская война.

Его размышления прервал вид показавшейся заставы, стоявшей на берегу неширокой пограничной реки, — Талу не знал ее названия. Он ожидал увидеть бетонные укрепления, орудия, солдат — его, как и всех жителей Фамайа, воспитывали так, чтобы они не чувствовали к ССГ ничего, кроме ненависти. Но Талу ощущал лишь любопытство. Сама застава была очень маленькой. Двухэтажный бетонный дом для пограничников, небольшая площадь, на другой ее стороне гараж с патрульными автомобилями — вот и все. Дорога пересекала площадь, подходила к реке и по мосту шла дальше, уже на сторону Тиссена — до сих пор самого крупного из государств ССГ на Арке.

Оба берега реки оплетали заборы из колючей проволоки; с каждой стороны моста были ворота из массивной решетки. У них стояли часовые — здесь солдаты в круглых шлемах и черно-серых пятнистых комбинезонах с нашивками Внутренней Армии, с той стороны — Талу с любопытством вытянул шею — рослые тиссы в той же расцветки форме, но странно мешковатого покроя. Их автоматы были снабжены множеством непонятных и, по мнению Талу, совершенно ненужных приспособлений.

Они остановились, ожидая, пока произойдет неизбежный обмен формальностями с обеих сторон, хотя их приезд, конечно, был обусловлен заранее. Наконец командир заставы отсалютовал им, двойные ворота моста распахнулись — и они въехали на ту сторону.

* * *

Керт Рисси, майор пограничной стражи Тиссена, с интересом наблюдал, как огромный трехосный автомобиль файа медленно пересекает пограничный мост. Он знал, что за все время существования этой границы такого еще никогда не происходило. Машина, не останавливаясь, направилась в Хонахт — столицу приграничного округа; там были подготовлены помещения для переговоров. Впереди и за ней двинулись полицейские машины. Рисси тоже последовал за ними в машине военной миссии.

* * *

Когда машина Талу въехала в Хонахт, он едва не свернул себе шею, беспрерывно оглядываясь. Его поразило удивительное многообразие и пестрота — даже в Товии не было ничего подобного. Огромные стеклянные здания вздымались на немыслимую высоту — в отличие от правителей Фамайа, тиссы предпочитали растить свои города вверх, а не размазывать бесконечными кварталами пятиэтажных коробок. Еще больше его поразило разнообразие и количество автомобилей — в Фамайа выпускалось всего несколько моделей. Здесь же Талу насчитал три десятка куда более изящных разновидностей, а потом сбился. Жители его, выросшего в свободной Товии, не очень поразили, но изобилие цветных реклам и фантастическое многообразие выставленных на продажу вещей потрясали, как и царившая повсюду суета…

Он вспомнил Черную Корону, как в Товии называли Цитадель. Да, в одном мире было две цивилизации — одна бурлящая, как вода, предприимчивая и многообразная, но живущая лишь сегодняшним днем — и вторая, замкнутая, обращенная в свое бесконечное мрачное прошлое и безжалостная. Он не знал, какой суждено выжить.

* * *

В зале на втором этаже гарнизонного штаба Хонахта, где должны были проходить переговоры, было многолюдно. Кроме военных и дипломатов здесь присутствовали многочисленные люди в штатском — журналисты и разведчики. Большинство их никогда не видело ни одного файа.

Когда делегация Фамайа наконец появилась, в зале поднялся шум. Она состояла всего из четырех файа, одетых в черную форму, которую, как знал Рисси, носили лишь члены ЧК и государственные служащие. Уже два века она обозначала врага, коварного и безжалостного. Хотя со времени Последней Войны прошло уже больше семидесяти лет, страх перед теми, кто носил ее, был еще жив.

После официального обмена приветствиями в зале на минуту повисла тишина. Обе стороны с затаенным любопытством разглядывали друг друга. В своих черных мундирах с блестящими стальными поясами файа выглядели странно, грубо, по-варварски. Керт с интересом рассматривал главу делегации — худого высокого юношу, обутого в сандалии на босу ногу, что было вопиющим нарушением дипломатического этикета. Впрочем, подумал Рисси, откуда файа могут знать об этикете, не имея ни одного посольства и не одного посла?

Наконец, возглавлявший делегацию файа вынул из папки несколько листов бумаги, объявив, что это мирные предложения, составленные Советом.

— Правительство Государства Фамайа во всех своих действиях исходит из несомненного факта: по истечении примерно двухсот или трехсот лет наш мир станет непригодным для жизни. — Талу читал громко, с оживленно блестевшими глазами. Ему понравилось быть дипломатом. — Исходя из этого, оно осуществляет программу разработки технологий межзвездных полетов для эвакуации жителей нашей планеты на другие миры, находящиеся в менее угрожаемом положении. К сожалению, ввиду состояния враждебности между Фамайа и остальным миром и колоссальных затрат на обеспечение нашей безопасности завершение этих работ представляется совершенно нереальным. С целью устранения столь прискорбной ситуации мы предлагаем прекратить бессмысленную и расточительную гонку вооружений, прежде всего — отменить состояние боевой готовности для ядерных ракет и полностью уничтожить ядерное оружие. Правительство Фамайа было бы чрезвычайно заинтересовано в экономической помощи и притоке молодых специалистов для строительства спасательного флота. В обмен оно обязуется предоставить Союзу Свободных Государств права на пользование им в точном соответствии с объемом его вклада. Это все.

После окончания заявления в зале поднялся шум. Все перешептывались, совещались, но к делегации никто не обращался. Талу пришлось долго ждать ответа.

— Чем вы можете объяснить столь резкую смену курса после двух веков противостояния? — наконец спросил председательствующий, старик с властными и суровыми чертами лица. Талу не смог определить его национальность.

— По-моему, я уже все сказал. Никто из нас поодиночке не сможет спастись. Лишь вместе мы сможем это сделать.

— Насколько я понял, вы не собираетесь делится с нами вашими технологиями. О каком сотрудничестве может идти речь?

Маоней улыбнулся.

— Мы вовсе не те наивные дикари, какими были когда-то. Мы не будем делать ничего, что пойдет во вред нашей безопасности. Лишь после того, как ядерное оружие будет уничтожено и наши армии будут сокращены до разумного предела, научный обмен станет возможным. Наши технологии мы разработали