Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Востоке Ерошевич, прибывший недавно Герарди. Ждали визита и главного хирурга армии Вельяминова, с которым мы были знакомы по Питеру. А ведь это я приложил руку к их генеральским погонам, хоть и косвенно. Кто, будучи товарищем министра здравоохранения, ратовал за офицерские звания для военных медиков? Князь Баталов. Идея эта так понравилась его величеству, что прошла все согласования меньше чем за год. Да, уже без меня выпускники Военно-медицинской академии получили лейтенантские звания, но всё равно. Это за основным столом генералы. Сбоку ютились рабочие лошадки — полковники с подполковниками. Это им предстоит воплощать начальственные хотелки в жизнь. Эти уже держали наготове блокноты и остро наточенные карандаши, чтобы ничего не пропустить. Пока рассаживались, а лакеи разносили кофе, пришла телеграмма про «Корейца». «Контр-адмирал Уриу блокировал Чемульпо, прикрывая высадку десанта. Потребовал капитуляции. „Кореец“ ушёл на прорыв, но был подбит, выбросился на берег. Восемь убитых, двадцать раненых.»

— Господа офицеры! — я начал совещание с того, что встал и предложил почтить память погибших молчанием.

Коллегам в погонах я сразу вывалил план эшелонированной системы медицинской помощи: медсанбаты у линии фронта, эвакогоспитали в Порт-Артуре, Дальнем, Мукдене, Ляояне и госпитали тыла в Харбине, Владивостоке, возможно, в Чите. Подготовил выкладки по персоналу и оборудованию, сокращению процента невозвратных потерь, не просто лозунги в воздух бросал. Медицинские генералы сидели каменными истуканами. Но наместник говорит, не поспоришь. К тому же всемирно известный врач и организатор здравоохранения. Но в глазах читалось неверие. Старая песня, что у дедов-прадедов такого не было, русский солдат на рану поплюет, подорожник приложит, перекрестится — и снова в бой.

Такого шанса может больше не представиться. Продавлю, не слезу с генералов. Революция в военной медицине почти на сорок лет раньше, которая позволит в разы снизить процент невозвратных потерь — умерших и инвалидов.

Но мне этого было мало.

— Прошу представить конкретные планы по реализации. С подсчётом всех необходимых ресурсов и сил. Срок — неделя.

Требуй невозможного, сделают хоть что-нибудь. С другой стороны, помню чьи-то мемуары о послевоенном восстановлении ДнепроГЭС, что ли. Там из-за технической ошибки в телеграмме указали срок окончания работ не двадцать два дня, а двенадцать. Сделали.

Баронц наконец очнулся.

— Ваше превосходительство… но бюджет…

Я оборвал его ледяным взглядом.

— Ваша задача — произвести расчёты, найти здания, организовать персонал. Где брать средства — моя забота.

Лёд начал трещать. Но ледокол ещё не вошёл в полную силу.

— Каждый госпиталь должен иметь рентгеновский аппарат, стратегический запас перевязочного материала и медикаментов. Эвакуация — только санитарными поездами, чтобы исключить вторичные заражения.

— Но ведь… — начал было Герарди, но наткнулся на мой взгляд.

Я продолжил:

— И ещё. Категорически запретить ушивание ран на догоспитальном этапе.

В помещении повисло напряжение.

— Это почему? — не выдержал кто-то из полковников.

— Потому что газовая гангрена — не миф, а страшная реальность. Анаэробная флора размножается в закрытых ранах, вызывая некроз и смерть. Каждый врач подпишется, что в случае нарушения приказа последуют жёсткие меры.

— Но…

Я хлопнул ладонью по столу.

— Я не повторяю дважды. Завтра до полудня мне на подпись проект приказа.

Взгляды за столом переместились на Вельяминова. Он-то поддержит консерваторов?

Но Николай Александрович лишь прищурился:

— Господа, советую не спорить. Князь знает, о чём говорит.

Посмотрел в лица сидящих напротив. Любви там не было ни капли. Я пришел разрушить их привычный мир.

— Похоже, коллеги, вы меня ненавидите. Теперь подумайте, как к вам должен относиться я?

В наступившей после этого тишине прозвучал только хохоток Вельяминова.

— Лучше делайте, господа, и даже не пытайтесь сопротивляться.

Молчание.

Значит, я победил.

* * *

Кто думает, что война — это непрерывно перетекающие из одного в другой бои, стрельба круглые сутки, а также бесконечное марширование в свободное время, тот ошибается. Большей частью, особенно в зоне, не прилегающей к боевым действиям, ничего этого нет. Первая атака японского флота на Порт-Артур закончилась вроде бы почти вничью: затопили два миноносца, один потеряли. К тому же гибель судов была для агрессора совершенно напрасной, торпедная атака не получилась — сработало заграждение. Наши потери ровно в два раза меньше.

Команда, работающая на сборке «Агнесс-2», основала стахановское движение намного раньше. Ребята впахивали без перерывов и беспрецедентно ударными темпами. Если что, это неверная цитата из рапорта, я сам такие трескучие слова произносить так и не научился. И даже секретность смогли соблюсти. По крайней мере нам так хочется думать.

Чуть позже оказалось, что Того и не планирует уходить, а копит силы для новой атаки, уже всей эскадрой. Макаров рвал и метал, собирая отряд для нападения на противника. И мы решили задействовать «Агнесс-2». Пора. К тому же расстояние позволяет. И главное — никто еще толком не знает о возможностях нашей субмарины. Собственно, если бы не Джевецкий, может, и не решился. Степан Карлович пришел ко мне вскоре после еще не ставшего знаменитым совещания с медицинскими генералами. Поймал тепленьким, можно сказать. Мы сидели с Вельяминовым и пили чай у меня в кабинете, когда секретарь доложил, что инженер жаждет моей крови. Прибыл в компании командира подлодки — Николая Петровича Белавенца

— Вы же знакомы со Степаном Карловичем? Строитель подводных лодок имени Агнессы Григорьевны, — спросил я Николая Александровича, представляя визитеров.

— Рад знакомству, — встал Вельяминов и подал руку Джевецкому и Белавенцу. — Я, пожалуй, пойду. Поговорить спокойно всё равно не дадут. К тому же надо еще толком обдумать ваши предложения. Подготовлю вопросы, завтра встретимся.

— Надо выпускать «Агнесс», — сказал Степан Карлович, стоило только двери за Вельяминовым закрыться. — Отличный шанс! Пока Макаров погрузит снаряды, подготовит эскадру, мы успеем выйти! Дистанция ерундовая, подойдем и проведем торпедную атаку!

— Что же, давайте к адмиралу.

К счастью, Степан Осипович, стоило ему услышать об этом предложении, тут же дал добро. И скомандовал выделить буксир для вывода субмарины на внешний рейд.

* * *

Волнение было слабым — лёгкий прибой лишь немного покачивал лодку. В тёмной воде угадывались размытые силуэты русской эскадры, скрытые утренним туманом. «Агнесс-2» шла в подводном положении на глубине шести метров, ориентируясь по гирокомпасу и расчётам, сделанным ещё ночью.

Джевецкий, стоя в полутёмной рубке, внимательно следил за показаниями приборов. Внутри корпуса было душно, пахло машинным маслом, потом и чуть-чуть керосином. Фонарь давал минимум света.

— Николай Петрович, какова глубина? — тихо спросил он.

— Шесть метров, держим курс.

По расчетам, японская эскадра должна находиться примерно в пяти милях от входа в гавань. Группа русских миноносцев уже совершила показательный выход, пытаясь спровоцировать Того на атаку, но японцы сохраняли осторожность. «Агнесс-2» должна