Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Тогда и мне это не могло придти в голову, — признался он. — Мне следовало проехать по селениям и поговорить с вами о житье. Я сделаю это обязательно, а пока скажи мне, что привело вас сюда? Может, поднимитесь в замок, где вас примут, как гостей?

— Для нас это честь, господин граф! — поспешно поклонился ему тот рудокоп, что был постарше других. — Но нам бы хотелось вернуться в селение до темноты. Сами знаете, ночью опасно бродить по дорогам даже гурьбой.

— Да, я помню. Так что же случилось?

— Сегодня утром к нам прибежал старик-угольщик, что живёт в лесу. Он сказал, что собирал валежник и наткнулся на труп. Мы пошли с ним и нашли в глубине леса мёртвого лесничего вашего сиятельства Сильвестра. Его убил какой-то зверь и, мало того, что перегрыз ему горло, так ещё и разорвал живот и сожрал внутренности. Ни один зверь не сделал бы такого! Обычно звери обгладывают тело, а тут всё было цело, только эти две страшные раны… Вот мы и решили, что это опять какое-то чудовище завелось в наших краях. Обычно в таких случаях мы обращались к его сиятельству графу де Лианкуру, и тот собирал отряды, которые отлавливали зверей-людоедов, но теперь он в Сен-Марко, да и на наших землях появился законный хозяин. Потому, ваше сиятельство, просим вас отловить это чудовище, чтоб вашим подданным и иным добрым людям не страшно было ходить по лесам.

— Хорошо, — кивнул Марк, помрачнев ещё больше. — Где тело лесничего?

— Его доставили на телеге в замок, — сообщил стоявший рядом капитан Лафар. — И хоть госпожа де Невиль была недовольна, я приказал положить его до вашего приезда в ледяной погреб хозяйственного двора.

— Вы всё сделали правильно, капитан, — кивнул Марк. — Отрядите ваших людей, чтоб они проводили рудокопов до их селения. До темноты они не успеют дойти, а дороги, и правда, опасны. Их ножи вряд ли защитят их от чудовища.

— Я отправлю с ними пять всадников с луками, — кивнул Лафар, а рудокопы начали с поклонами благодарить графа за заботу.

Простившись с ними, Марк пешком отправился наверх, но задержался в хозяйственном дворе и осмотрелся.

— Эй, малый, — крикнул он, заметив какого-то слугу, спешащего по верхней галерее. — Где здесь ледяной погреб?

Тот бегом кинулся к лестнице, чтоб проводить его.

— Вы хотите осмотреть его прямо сейчас? — нахмурился Эдам. — Может, сперва лучше пообедать, а то как бы это зрелище не отбило вам аппетит.

— Ты думаешь, я не видел искромсанных тел на полях сражений? — проворчал Марк. — И уверяю тебя, после боя даже в окровавленных руках кусок хлеба был мне мил. Лучше сбегай в замок и позови сюда Хуана. Я хочу задать ему несколько вопросов об этом трупе.

— Вы полагаете, что господин Хуан хорошо разбирается в трупах? Не смотрите так! Я уже иду!

И Эдам бегом припустил вверх по дороге к дому, а Марк дождался, пока слуга, которого он позвал, запалит факел, после чего отправился за ним. Шарль плёлся следом, заранее чувствуя дурноту от того, что увидит, но хозяин велел ему остаться у низкой двери, из проёма которой веяло ледяным холодом.

Марк спустился вниз по ступеням, туда, где в темноте лежали глыбы белого стеклянистого льда, а над ними на широких полках стояли корзины с продуктами, лежали замороженные туши животных и укутанные в пергамент и холстину большие круги масла. Велев слуге подождать у лестницы, Марк взял у него из рук факел и пошёл дальше. В самой глубине просторного зала он нашёл стол, на котором под рогожей лежало тело. Откинув покров, он увидел уже немолодого мужчину в потёртой охотничьей куртке. На его лице застыло выражение ужаса, хоть глаза и были закрыты, хотя наверно уже после смерти. На его теле темнели две раны. Одна зияла на шее, а вторая на животе. В обоих случаях куски плоти были явно вырваны зубами. Осмотрев их, Марк убедился, что зверь сожрал горло несчастного и часть его внутренностей, в том числе селезёнку и печень.

Марк издал сдавленное рычание, снова почувствовав злость на Джин Хо. Или этот мерзавец полагает, что на слуг нельзя нападать только в замке? Он хотел дождаться его прямо здесь и за это время осмотрел одежду покойного. В целом она была в порядке, если не считать вырванных частей и залившей её крови. Но потом он заметил нечто странное: на поясе лесничего висели две кожаные петли, к которым ничего не крепилось. Нагнувшись, он увидел, что их концы неровно обрезаны чем-то острым. Так выглядят кожаные шнурки, когда карманники срезают с них кошельки. И если петли было две, то, скорее всего, к ним крепился охотничий подсумок. Кому пришло в голову срезать его? Рудокопам? Это вряд ли, они отличаются добропорядочностью. Может, подсумок был срезан до его смерти? И он этого не заметил? Говорили, что он часто бывал пьян. Марк быстро обшарил его одежду и нашёл припрятанный на груди кошелёк, в котором звенели монеты. Там нашлось одиннадцать серебряных марок и ещё несколько медяшек. Наверно, он недавно получил жалование и ещё не успел его пропить.

Немного подумав, Марк хмыкнул и отправился туда, где у подножия лестницы его ждал слуга. Оставаться в этом холоде не имело смысла. Он поднялся наверх и, отпустив слугу по его делам, пошёл к дому. Он как раз обдумывал, кому пришло в голову срезать у лесничего подсумок, в котором вряд ли было что-то ценное, и оставить на нём кошелёк с серебром, когда на него едва не налетел Эдам.

Парень был бледен и его глаза расширились от ужаса.

— Что? — недовольно спросил Марк, всё ещё пребывая во власти своих раздумий.

— Там, в комнате господина Хуана… чудовище! — пробормотал Эдам и вдруг заорал: — Оно его сожрало!

— Тихо! — Марк поспешно зажал ему рот и осмотрелся. Вокруг никого не было, только за его спиной стоял перепуганный Шарль. — Кто кого сожрал?

— Чудовище господина Хуана, — пролепетал Эдам, когда Марк убрал ладонь с его лица.

— Дьявол… — проворчал Марк и направился дальше.

Войдя в дом, он сразу же свернул к башне, где располагалась комната Джин Хо и, поднявшись по лестнице, подошёл к распахнутой двери. Он уже хотел войти, как в него вцепился Эдам и пробормотал:

— Может, позвать капитана де Ланьяка или хотя бы принести копьё?

— Жди здесь! — приказал Марк, отцепив от своего рукава его пальцы, и вошёл.