Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Я всерьез задумался, не поделиться ли подробностями с хозяином кабинета — в конце концов, кому еще поведать о своих подозрениях насчет Гепарда, как не председателю дисциплинарного совета?! — но не решился. Пусть моего собеседника и прозвали Молотом, он отнюдь не был простаком и умел интриговать ничуть не хуже других приближенных канцлера, а я слишком долго отсутствовал в столице и понятия не имел, кто из коллег с кем и против кого дружит. Так что лишь покачал головой:

— Боюсь, сначала мне нужно собраться с мыслями и хорошо все обдумать. Это так неожиданно, как снег на голову…

— Думайте, магистр, — благосклонно улыбнулся Гуго Ранит. — Только не слишком долго. Поймите меня правильно, не хочу давить, просто времени у вас уже нет. Совсем.

Я склонил голову, давая понять собеседнику, что внимательно его слушаю, и хозяин кабинета произнес два слова:

— Верховный трибунал.

— Что, простите? — решил я, будто ослышался.

— Ваше дело затребовал Верховный трибунал, — повторил Гуго и благодушно рассмеялся. — Только не говорите, будто первый раз слышите о таковом!

— Именно так оно и есть.

— О, как я вам завидую, магистр! Блаженный дар неведенья. Вот уж правильно говорят, будто во многих знаниях — многие печали!

— Воистину так, — непроизвольно вырвалось у меня. — Не хочу докучать расспросами и отнимать драгоценное время, но все же какое дело некоему Верховному трибуналу до магистра Вселенской комиссии в моем лице?

Гуго Ранит откинулся на спинку своего монументального кресла, сцепил пальцы и хрустнул костяшками. Во взгляде вице-канцлера чудилась плохо скрываемая усмешка, невесть с чего он напомнил мясника, который прикидывает, как бы половчее разделать тушу уже забитого хряка. Или, как не преминул бы отметить Микаэль, — осла.

Впрочем, просветить меня хозяин кабинета не отказался, что как-то даже особо и не удивило. Молот изначально мог поручить допрос опального магистра своим помощникам, но предпочел побеседовать лично, с глазу на глаз. У него точно был ко мне какой-то интерес; узнать бы еще какой, прежде чем станет слишком поздно…

— Верховный трибунал — это воздаяние нам за грехи наши! — с пафосом объявил вице-канцлер и позволил себе кривую ухмылку. — На самом деле конечно же нет. Институт сей образован высочайшим повелением светлейшего государя для искоренения мерзости солнцепоклонничества и расследования иных преступлений, затрагивающих сами основы существования государства. Возглавили трибунал императорский прокурор, архиепископ Ренмельский и канцлер Вселенской комиссии по этике.

Я шумно выдохнул, оценив и размытость формулировок о полномочиях трибунала, и состав его сопредседателей.

— Все сословия. Трибуналу подсудны все сословия.

Гуго Ранит остро глянул на меня и кивнул.

— Зрите в самую суть, магистр, — сказал он и будто бы даже немного расслабился. — Верховный трибунал уполномочен рассматривать дела духовенства, научного сословия и дворянства. О простецах и говорить нечего. Власть! — Хозяин кабинета стиснул пальцы в кулак. — Это власть над всеми! И она — в руках императора.

— Но почему канцлер пошел на это… — сказал я и умолк, пораженный неожиданной догадкой. — Солнцепоклонники, ну конечно же!

Гуго Ранит скривил уголок рта в ухмылке.

— Увы, магистр, зараза язычества поразила в основном школяров, а мы не смогли вовремя выявить их секты и выжечь скверну каленым железом. Были сотворены ужасные ритуалы, пролилась кровь невинных, а слухи преумножили злодеяния вероотступников и посеяли панику. Светлейший государь протянул канцлеру руку помощи, это было воистину… великодушно. Вот только маркиз цу Рогер, как и все мы, смертен, и нет определенности, кто займет его место в трибунале в будущем.

Слова хозяина кабинета так и сквозили злой иронией, и я постарался обернуть его раздражение в свою пользу.

— Учитывая настроения черни, его светлость просто не мог поступить иначе. Но архиепископ… ему это зачем?

— Кто знает? — пожал плечами Гуго Ранит. — Желает угодить венценосному племяннику или хочет взять под свою руку епархии во всех землях империи, — для нас это не имеет никакого значения. Важно лишь требование канцелярии Верховного трибунала о передаче им запроса о вашей экстрадиции в Сваами. Канцлер поручил разобраться с ним в кратчайшие сроки. Что скажете на этот счет, магистр?

— Это все так неожиданно… — только и выдавил я из себя.

— Слышал, вы следуете проездом через Риер? — спросил вдруг вице-канцлер, и спросил точно неспроста.

Я кивнул.

— О, Риер! — вздохнул хозяин кабинета. — Да будет вам известно, магистр, в Риере нашим коллегам удалось добиться самых решительных успехов в борьбе с язычниками! Полностью уничтожена секта солнцепоклонников! Полностью! Отличившихся магистров немедленно зачислили в штат Верховного трибунала и в срочном порядке отправили в Острих. Поразительный карьерный рост!

Я лишь хмыкнул и никак услышанное комментировать не стал, просто не знал, что сказать. Впрочем, собеседник на мою догадливость не уповал изначально, он дружелюбно и от этого ничуть не менее устрашающе улыбнулся и продолжил:

— Выявление солнцепоклонников теперь прерогатива дознавателей трибунала, и все же успех в Риере изрядно поднял боевой дух наших коллег. Вы в курсе той истории?

— Даже принимал участие в следственных действиях, — не стал скрывать я. — Но не буду умалять заслуг магистра Прантла, он справился бы и без моих советов.

— Очень интересно! — Вице-канцлер открыл один из ящиков стола и вытащил из него стопку листов, не слишком толстую на вид. — Коллеги из трибунала оставили себе все материалы дела, но при этом сочли возможным поделиться копией отчета магистра Прантла. Мне он показался… поверхностным. Все же традиции и стандарты Вселенской комиссии требуют более обстоятельного подхода к делу. Возможно, вы сможете заполнить досадные лакуны?

Гуго Ранит плел кружево словес весьма изящно, будто и не прозывался Молотом, и я не сразу сообразил, чего он хочет, потом кивнул и протянул руку:

— Вы позволите?

Вице-канцлер передал мне стопку листов, а сам дернул за свисавший с потолка шнурок. Когда приоткрылась дверь, он коротко приказал секретарю:

— Чаю! — Но сразу посмотрел на меня. — Быть может, предпочтете вино или кофе, магистр?

— Чай, с вашего позволения, — ответил я и принялся вчитываться в не слишком ровный почерк писаря, которому была поручена подготовка копии отчета.

Некоторые слова получалось разобрать раза с третьего, некоторые угадывались только по общему контексту, хватало и клякс, и невольно возникло подозрение, что столь явная небрежность переписчика отнюдь не случайна. Просто в канцелярии Верховного трибунала таким нехитрым образом дали понять, что, несмотря на локальный успех в Риере, поиск солнцепоклонников находится в их и только в их компетенции.

Вновь появился секретарь, выставил на стол чайничек, вазочку с печеньем и чашку, после обеспечил точно таким же набором хозяина кабинета. На миг