Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Стан гибок, идеальна грудь,

Глаза как звезды, ночь когда безлунна.

Я весь снедаем страстью, милый друг,

А ты проходишь мимо равнодушно…

Будто желая компенсировать безыскусность рифм, маэстро Салазар изящно поклонился, едва не подметя сдернутой с головы шляпой мостовую, и послал красотке воздушный поцелуй. Девица смущенно зарделась и потупила взгляд, а набычившиеся мастеровые взялись за дубинки, но пустить их в ход не решились. Присутствуй здесь и сейчас ее кавалер, поединок был бы неизбежен, а так я ухватил бретера под локоть и потянул за собой.

— Задурил девчонке голову, — попенял я подручному. — Теперь будет ждать, что ночью влезешь в ее окно! Расстроится!

— Уж поверь моему опыту, такую найдется кому утешить! — заявил в ответ маэстро Салазар, заметил торговку цветами на другой стороне набережной канала и досадливо прищелкнул пальцами. — Эх, незадача! Я бы такое представление устроил!

— Забудь! — раздраженно рыкнул я, поскольку настроение оставляло желать лучшего и без выходок подручного.

Летнее солнце немилосердно припекало, и улицы опустели; все разумные люди попрятались от жары в винных погребах или пивных. В галереях под нависавшими над тротуарами домами свободных столов почти не осталось, разносчики сбились с ног, снабжая почтенную публику выпивкой и немудреной снедью.

Громада Ангельской цитадели возникла перед нами как-то совершенно неожиданно. Здания в один момент расступились, и мы очутились у зажатой гранитными набережными речушки, на другом берегу которой высилась скала с мрачной крепостью на вершине. В сторону императорского дворца оттуда на уровне верхних этажей тянулась крытая галерея, а едва ли не отвесные склоны обвивал спуск шириной в дюжину шагов.

— Теперь куда? — спросил Микаэль, осматриваясь.

Мы стояли на небольшом взгорке, местами из-за домов даже проглядывали гладь Рейга и мрачные строения городского порта, а над крытыми черепицами крышами торчали строгие серые шпили храма, который размерами лишь немногим уступал кафедральному собору.

— Туда! — указал я именно на них.

Территория монастыря Поступи Пророка длинным треугольником врезалась в городские кварталы, именно поэтому отсюда и не было прямой дороги к Южной набережной. Сначала требовалось ехать через респектабельный торговый район к площади Святого Марка и уже от нее поворачивать на зажатый жилыми домами Староимперский тракт, который тянулся вдоль монастырских стен к Великому мосту.

— И даже горло не промочим? — вздохнул маэстро Салазар.

— Монахи варят отменное пиво, — напомнил я. — Посидим там — посмотрим, чем округа дышит. Нам ведь неспроста посоветовали заглянуть туда, так?

— Неприятно ощущать себя на побегушках у…

Микаэль благоразумно замолчал на полуслове, и я ободряюще хлопнул его по плечу:

— Пиво, друг мой. Пиво! В такую жару нет ничего лучше кружки холодного хмельного напитка.

— Кувшина, — вздохнул бретер. — Запотевшего глиняного кувшина. Или двух.

— Идем!

Все так же галереями мы двинулись вдоль широкого проспекта, в который тут и там, будто притоки в реку, вливались боковые улочки, и еще издали увидели, что на площади Святого Марка прямо перед одноименной церковью высятся цветастые шатры бродячего цирка. По традиции, они были взяты в кольцо фургонов с дощатыми бортами и матерчатыми тентами; между некоторыми из них оставались свободные проходы, но никто туда не заходил. Время для представления было неурочное, разве что приставали к прохожим предсказатели будущего, хироманты и прочие ясновидящие. Да еще сидели в тени какие-то хмурые парни — не иначе, охранники или борцы.

— Нашли место! — раздраженно фыркнул Микаэль и с презрением выдал: — Гастролеры!

— Всякий зарабатывает как может, — вступился я за циркачей. — Как говорили древние: хлеба и зрелищ!

— О, только не надо цитировать язычников! — отмахнулся бретер.

Мы вышли на зажатую фасадами домов площадь, на дальнем краю которой высилась облицованная белым мрамором церковь, и уже двинулись мимо фургонов к повороту на Староимперский тракт, когда сзади вдруг послышалось:

— Сеньор обер-фейерверкер! Филипп!

Я резко обернулся и раскинул руки в непритворном удивлении:

— Ганс! Сеньор фейерверкер! Вот так встреча! Сколько лет, сколько зим!

И точно — нас быстрым шагом нагонял мой сослуживец по роте Сизых псов. Долговязый и все такой же костлявый, с вытянутым и не слишком привлекательным, но при этом отнюдь не отталкивающим лицом. Короткие бриджи едва доходили ему до середины икры и оставляли открытыми желтые и зеленые гольфы, таких же расцветок были широкие вертикальные полосы на рубахе с пышными рукавами, а стачанные из мягкой замши туфли сверкали на солнце надраенными застежками. На груди фейерверкера поблескивал серебряный медальон роты Сизых псов, голову покрывала простая соломенная шляпа.

Мы обнялись и похлопали друг друга по спине, затем Ганс поздоровался и с Микаэлем, которого знал по Лаваре.

— Совсем не изменился, Филипп! — сказал мой бывший заместитель и провел пальцами по своей щеке. — Только шрамов прибавилось.

Расчертившие мою скулу ниточки белых рубцов в обычной ситуации были едва заметны и бросались в глаза только на ярком свету, так что оставалось лишь усмехнуться в ответ:

— Шрамы украшают мужчин!

— Но не их избыток, — улыбнулся Рикель, приметил служебный перстень на моем пальце и присвистнул. — Милость небесная, ты все же добился своего! И как тебе в магистрах-расследующих? Сказать начистоту, всегда считал твоим призванием резать глотки!

В последнюю нашу встречу я еще пребывал в чине магистра-исполняющего, поэтому только руками развел:

— Расту над собой, как видишь! Ты сам какими судьбами в столице?

— Ганс? — послышался вдруг незнакомый голос.

Я оглянулся и увидел невысокого полноватого сеньора с небрежно повязанным на шее платком, который, в отличие от моего бывшего сослуживца, магическим жезлом и артиллерийским стилетом не ограничился и нацепил на оружейный ремень еще и ножны с короткой шпагой.

— Сеньор обер-фейерверкер! — обратился к нему Ганс Рикель. — Позвольте представить вашего предшественника — Филиппа вон Черена!

Нынешний командир орудийной батареи Сизых псов протянул руку и радушно улыбнулся:

— Премного наслышан. В Лаваре и в самом деле пришлось так лихо, как рассказывает Ганс?

— Хуже, — уверенно сказал я, подумал и добавил: — Много хуже.

Обер-фейерверкер посмотрел на заместителя и предупредил:

— Думаю, нет нужды напоминать, что приказ может прийти в любой момент и на сборы будет только несколько часов?

Ганс кивнул:

— Разумеется, сеньор. Не в моих привычках забывать о дисциплине.

Стало любопытно, с кем ведет переговоры о найме полковник Сизых псов; я не удержался и предположил:

— Отбываете в Острих?

Но догадка не подтвердилась, Ганс взглянул на командира батареи и покачал головой:

— Нет, Филипп. Легенбург что-то не поделил с орденом Святой звезды. — Он усмехнулся. — Только не спрашивай, кто из них собирается нас нанять. Сами еще не знаем.

Обер-фейерверкер откланялся и отошел,