Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Отличник и на гитаре играет, значит. — прищуривается Лиза: — круто. И что ты с ним в лагере была и все? Или телефончик домашний взяла? Он вообще откуда?

— А… он из нашей школы. В выпускной перешел. — говорит Инна и немного краснеет: — так что и телефон не нужен. Первого сентября увидимся.

— Точно, школа же через три дня. Вот и лето пролетело. — вздыхает Оксана: — давайте я сегодня джинсы эти мерять не буду, а? Завтра на улицу в них выйду.

— Не, не, не, Терехова, сейчас мы с тобой за гаражи пойдем, сдернем с тебя твою юбочку и напялим джинсы! Будешь у нас ков-герл и все тут! — упирает руки в бока Лиза Нарышкина: — как иначе? Будешь поражать всех вокруг! В школе все удивятся, придешь пару раз в этих джинсах. Даже Виктор Борисович челюсть уронит!

— Ээ… Виктор Борисович? — Оксана перевела взгляд на других девушек, на Инну и Яну: — погоди, так ты не знаешь еще?

— Чего я не знаю? — хмурится Лиза Нарышкина: — вы же не сказали мне ничего еще. О чем мне знать нужно? У Барыни тоже парень появился? Или Лермонтович снова чего выкинул?

— Да нет… — Оксана сглатывает и встает из-за стола. Дергает за рукав подругу: — Инна…

— А чего сразу Инна-то? — ворчит Инна Коломиец, отдавая зеркальце Яне: — как что так сразу Инна. Вон тебе джинсы задарили, так и прими на себя ответственность.

— Не могу я. — мотает головой Оксана: — не хочу я Лизку огорчать, она ж плакать сейчас будет, а я терпеть не могу, когда она плачет.

— Можно подумать я от такого тащусь. — закатывает глаза Инна: — кому ж нравится, когда Боярыня наша ревет как белуга. Никому не нравится. Эх… в общем Лиза, ты только не плачь, но я тебе один умный вещь скажу…

— Да вы издеваетесь! — говорит Лиза и соскакивает со стола, притопнув изящными босоножками в пыль обычного провинциального дворика: — что случилось-то⁈ Я уже волноваться начала…

— Ты главное не волнуйся. — говорит Яна, поднимая руки ладонями к своей подруге: — главное — дыши. И помни что у тебя есть мы — твои подруги. У тебя мама и папа есть и они тебя любят. И…

— И комсомольская организация. — поддакивает ей Инна: — они тоже тебя любят. И поддерживают. Не только мы.

— Все тебя любят. И поддерживают. — кивает Яна.

— Точно! — говорит Оксана: — а уж мы особенно. Мы — твои лучшие подруги, помни об этом. И я не из-за джинсов говорю, а от сердца.

— Вот теперь я точно начинаю волноваться. Что случилось, товарищи партизаны? — Лиза складывает руки на груди и обводит взглядом своих подруг: — или снова начнем с показательных расстрелов и пыток неугодных? Кто тут заводила и подстрекатель? Что за бунт на корабле?

— Виктор Борисович уволился из школы. — говорит Яна Баринова. Наступает тишина.

— Кто-то из вас сейчас поплатится за эту наглую ложь. — тихо говорит Лиза: — за эту крайне неуместную шуточку.

— А… может и не уволился. — тут же дает заднюю Яна: — может мне показалось. Я вообще дурочка, не ведаю что несу. У меня часто провалы в памяти случаются. Извините.

— Так. Погодите. Нет. — Лиза поднимает ладонь перед собой и ее глаза наполняются слезами: — когда? Нет. Зачем? Погодите — как уволился⁈

— Да мы и сами толком не знаем. — говорит Инна: — ты только не волнуйся, Лиза. Если у вас любовь, то вы и вне школы встретитесь, верно же, девчонки?

— Точно. — кивает Оксана: — обязательно. Он же в тебя влюбленный. И жить без тебя не может… наверное. Ну… ты сама же говорила.

— Мне нужно выпить. А потом мы пойдем.

— Куда?

— Как куда. К нему домой!

Глава 5

Арина сидела на скамейке запасных и смотрела на тренировку новой команды. Ей было… слегка неуютно. От того, что она сейчас не со своей родной командой? Нет. Она — Арина Железнова, «гений поколения», кличка, которую ей дали ушлые журналисты после того, как в турнире юниоров она практически в одиночку выиграла всесоюзные соревнования. Да, волейбол — командная игра, да, выиграть одному игроку невозможно… или вернее — сложно. Но если ты на класс превосходишь всех вокруг, то на площадке они тебе только мешаются. Ее школьная команда представлялась ей группой неуклюжих статистов, которые постоянно допускали глупые ошибки, спотыкались и падали на ровном месте, подставляли руки и ноги под мяч как раз тогда, когда нужно было его «отпустить», чтобы тот приземлился в оффсайде, мешались под ногами и в целом никак не помогали выиграть.

Тогда она выиграла вопреки всему. И сделала это не раз и не два, а все семь матчей до самого финала. Где и проиграла команде из Ленинграда со смешным названием «Скворцы», которая играла на удивление слажено, словно один механизм, как часы — тик-так, тик-так. Она так и не смогла забыть то чувство собственной беспомощности перед ленинградскими девчонками… все говорили, что она — выиграла, ведь главное — это счет на табло. Главное — у кого медаль, говорили они.

Но она-то знала, что она в том матче — проиграла. Неверно нарисованная линия и постоянные заступы команды из Ленинграда, постоянные заступы, потому что девушки привыкли играть на полноразмерной площадке, а тут — чемпионат юниоров, подумаешь… это же не взрослые спортсмены. Более того, Арина уже привыкла к тому, что к женскому спорту относятся по остаточному принципу, а тут не просто женский, так еще и турнир юниоров, вот кто-то и нарисовал линию коряво, почти пол-метра площадки съели. Привычные к командной игре «Скворцы» постоянно заступали за линию и она — сумела это увидеть и правильно воспользоваться этим знанием. Нет, само собой когда диагональная «Скворцов», высокая худая девчонка с «конским хвостиком» на голове и с родинкой у уголка