Мой крылатый капитан - Анна Тарханова

аборигены споро расставили палатки и занялись костром. Крылатых, уже едва держащихся на ногах, но все еще порывавшихся принять участие в работах, принудительно отправили спать.

Нам с капитаном, по старой памяти, отвели отдельную палатку. К счастью, никто из команды этого нарушения субординации, кажется, не заметил.

Руно помог мне забраться в палатку. Походные кровати в ней оказались сдвинуты. То ли случайно, то ли с намеком от шестируких, разбираться сил не было.

Проследив, чтобы я удобно улеглась, капитан сел на край моей кровати и принялся за перевязку. Оказалось, он успел позаботиться даже об этом — один из шестируких вскоре принес нам ведерко чистой воды и бинты.

— Могу я посмотреть? — вдруг спросил капитана абориген. — Я немного понимаю в ранах.

Руно, на секунду задумавшись, кивнул.

— На запястье прокол от капельницы, кровь там не останавливается, — показал он мою руку шестирукому. Тот повертел мою ладонь, пощупал пульс, помял, понюхал и даже, кажется, лизнул кожу у раны.

— Это яд пустынного чертополоха, — наконец, вынес он свой вердикт. — Сами по себе раны от него не заживают. Нужно сшить края, заклеить рану перетертой мякотью лечебного кактуса и туго перевязать. Но даже в этом случае заживление займет около десяти суток. Ей очень повезло, что прокол небольшой, только поэтому она все еще жива.

— Вы можете помочь? — уточнил капитан.

— Да, — кивнул шестирукий и встал, поправив набедренную повязку. — Я все принесу. Постарайтесь, чтобы она пока не уснула.

— Ну вот видишь, — повернулся ко мне капитан, когда местный лекарь покинул палатку, — опыт всегда превосходит технологии. Хотя бы потому, что его невозможно уничтожить, пока жив хоть один представитель вида.

— Думаете, у иторцев еще есть шанс? — слабо улыбнулась я.

— На моей должности положено верить, что шанс есть всегда, — рассмеялся Руно. — Иначе как я, по-твоему, попал в учебники?

Я не была уверена, что он шутит, но все равно улыбнулась, мысленно пообещав себе запомнить эту фразу. На всякий случай. Вдруг мы все-таки сможем вернуться на Панкар, и я когда-нибудь дорасту до собственного корабля?

Вернувшийся шестирукий прервал наш разговор. Он еще раз осмотрел мою руку, затем достал жутковатого вида изогнутую иголку. Я побледнела.

— Не смотри туда, — посоветовал капитан. — Лучше на меня.

Я сделала как он просил. А когда лекарь начал сшивать края прокола впилась ногтями в протянутую Руно руку. К моему огромному облегчению, все быстро закончилось. Убрав иглу, шестирукий обильно намазал шов едкой зеленой кашицей и туго перевязал место прокола.

— Выпейте, — протянул он мне кружку с отваром каких-то пахучих трав. — Это поможет восстановить кровопотерю и поддержать силы. Постарайтесь хорошо выспаться, к вечеру выступаем, — добавил он уже с порога.

Быстро закончив остальные гигиенические процедуры, для которых, к стыду, мне все же потребовалась некоторая помощь капитана, мы, улеглись на свои кровати. Руно осторожно прижал меня к себе, да еще и накрыл сверху крылом.

— Из-за потери крови тебе будет холодно, — пояснил он. Я не стала спорить. Рядом с ним я чувствовала себя куда спокойнее. Не будь сейчас капитана рядом, я, скорее всего, не смогла бы уснуть.

— Где сейчас Илит? — наконец, озвучила я мучавший меня весь день вопрос. Руно неопределенно повел плечами.

— Все покинувшие город отряды должны были сначала затеряться в пустыне. Я не знаю, в какую сторону выдвинулся тот, где была твоя подруга. Но мы договорились, что они присоединятся к нам позже, у конечной точки нашего путешествия.

— Я помню, вы сказали мне, что нужно выполнить обещание. Но где и какое?

Руно вздохнул.

— То, что я дал искусственному разуму в обмен на наши с тобой жизни.

— Значит, мы идем к его серверам?!

— Да, — капитан выглядел расстроенным. — Придется сделать то, что не одобрил бы никакой кодекс.

Глава 41

Мы шли по пустыне еще неделю. Принимая в расчет отсутствие у нас защитных генераторов и специальных костюмов, передвигался отряд в основном ночами, когда температура воздуха была гораздо ниже, а непривычную кожу крылатых не опаляло местное солнце.

Шестирукие делились с нами всем, даже одеждой. С виду непрезентабельные набедренные повязки и мешковатые туники из плотной бежево-серой ткани, оказались неожиданно удобными, отлично сохраняя тепло прохладными ночами и не давая перегреваться на полуденной жаре. К тому же на фоне песка одежда шестируких была почти незаметна, что позволяло использовать ее как маскировку.

Хотя, конечно, гралам с их крыльями замаскироваться в пустыне было бы проблематично. К счастью, нам и не приходилось — на километры вокруг не было ни души.

Первые несколько дней я опасалась, что ведущий нас небиологический разум решит повторить с остальными крылатыми тот ритуал, через который пришлось пройти капитану. Но в этот раз никаких танцев аборигены не устраивали. То ли решили, что достаточно лояльности капитана, то ли просто очень спешили.

После того, как лекарь шестируких зашил мне руку, я стала чувствовать себя лучше. Силы постепенно возвращались и на третий переход я упросила Руно позволить мне идти самостоятельно. И хотя к утру ему вновь пришлось взять меня на руки, это уже был большой прогресс. Полностью самостоятельно я смогла идти только пятой ночью. К этому моменту рана от ножа уже полностью зажила, оставив после себя только тонкий розовый шрам, а место прокола, каждое утро смазываемое новой порцией едкой жижи, почти перестало щипать.

После дневного сна, пока шестирукие сворачивали лагерь, капитан собирал нас вокруг себя. В основном, чтобы расспросить о самочувствии и кратко изложить то, что происходило со времени пленения местными большей части экипажа. В особо спорные детали нашего путешествия он, впрочем, остальных посвящать не стал, за что я была ему очень благодарна.

Вообще, с тех пор как мы освободили команду капитан предпочитал держать со мной уважительную дистанцию даже наедине. Он был внимателен и заботлив, но не более. И все чаще снова обращался ко мне по званию.

Сначала я решила, что он отдалился, чтобы не вызывать сплетен внутри команды. Но та сдержанность, которую он проявлял, когда рядом никого не было, заставила меня в этом усомниться.

Передо мной вновь был прежний Руно Леви — жесткий, холодный и требовательный. Даже то, что мы все еще делили одну палатку, не делало меня ближе к нему ни на сантиметр. С каждым днем он словно уходил все глубже в себя, заставляя меня мучаться сомнениями и задавать вопросы, ответов на которое не находилось.

И, наверное, я бы смогла пережить и выкинуть мысли о капитане из головы, если бы не одно обстоятельство — я снова начала чувствовать