Хозяин Оков X - Павел Матисов

— Ты просто завидуешь, что не тебя признали уникальным магом.

— Вот еще. Тебе больше подойдет Лысый маг или Скупой маг! Какой к ксаргу Лучезарный?

— А мне нравится, как звучит. Наконец кто-то оценил мою светлую, благородную душу!

— Это ты Хоран Мрадиш⁈ — донесся до меня слегка визгливый заносчивый голосок.

Обернувшись, я узрел группу военных, одетых в расфуфыренные наряды. В империи имелся свой устав в плане формы и доспехов: цвета, герба, фасон. Однако некоторые позволяли себе больше, чем следует. Например, меня со слугами никто особо не шпынял в этом плане. Статус приора и кандидата в особые маги императора позволяет мне плевать с высокой колокольни на многие правила, обязательные для рядового состава.

Представшие перед нами типы резко выделялись на фоне остальных служащих гарнизона будто хвостатые павлины посреди нахохлившегося воронья. В центре отряда стоял молодой парень лет двадцати, пытающийся отращивать усы. Получалось у него пока что худо. Пропуск в трусики он такими жалкими волосинками точно не заслужит.

Поражало обилие медалей и наградных лент на его мантии. В таком юном возрасте получить столько наград — это надо либо очень сильно постараться, либо родиться в правильной семье.

— С кем не имею чести встретиться? — приподнял я бровь.

— Как ты со мной разговариваешь? Я — Пепельный маг Велариос! Известный на всю империю чародей, особый маг императора! — заявил тип с апломбом.

— О как! Будем знакомы, что ли. Лучезарный маг Хоран Мрадиш! — нехотя протянул я ладонь для рукопожатия.

Велариос презрительно посмотрел на мою руку, не став подавать свою. Хорошо хоть не плюнул.

— Лишь особым магам положен позывной. Ты свой еще не заслужил! — заявил тип.

— Дело времени, — заметил я равнодушно.

Цапаться с типом я желанием не горел, хотя он и явно нарывался. У меня и так врагов целый вагон, незачем плодить ненужные сущности на ровном месте.

— Ты всего лишь пришлый, который и месяца не прослужил в империи. Ты в Нуэз никто! Считаю, что таких магов нельзя продвигать по службе. Уж я позабочусь о том, чтобы звание тебе не досталось!

— К чему такое рвение, коллега? Мы ведь одно дело делаем — сражаемся с проклятыми эльфами.

— Выскочек здесь не любят. Заруби себе на носу, Мрадиш! — с нотками истеричности произнес Пепельный маг.

Ясно. Похоже, у него нет особой мотивации. Я не порешил случайно его любимую бабушку и не обижал божество-покровителя. Просто зазнавшийся мудак по жизни. Слава меняет людей в худшую сторону. То ли дело великолепный благородный целитель-купец Хоран Мрадиш. Я никогда не буду задирать нос!

— Тебе еще рано со мной бодаться, Пепельница.

— Ч-что⁈

Упс. Язык порой работал быстрее мозга.

— Досточтимый Пепельный маг, все чего я жажду — это хотя бы на шаг приблизиться к вашему величию! Слава о ваших подвигах гремит на весь Нуэз! Скажите, что за чудо-печать вы освоили, чтобы добиться статуса особого мага в столь молодом возрасте? Мне правда интересно!

— Речи, достойные чародея, — кивнул тот, получив привычное раболепие. — Стихия Пепла — редкая и сложная наука. Лишь считанные единицы имеют к ней предрасположенность, а освоить на высоком уровне способны только избранные. Вроде меня! — заявил Велариос.

— Как интересно! Не поделитесь ли вы своей мудростью с начинающим чародеем? Страсть как любопытно поглядеть на вашу печать!

Спрашивал я без особого энтузиазма, надежд не питал. Маги редко делились своими наработками, тем более столь элитарными — способными поставить тебя на высокий пьедестал и сблизить с самим императором.

Пепельный маг хотел было выдать очередную надменную тираду, судя по его морде, но один из приближенных что-то прошептал тому на ухо.

— И правда, — усмехнулся он. — Империя заинтересована в том, чтобы сильных чародеев в войсках было как можно больше. Мой помощник передаст вам гримуар с печатью стихии Пепла. Вы на своем опыте убедитесь, что эту печать могут освоить лишь избранные и особо талантливые. Вам она точно не покорится! — заявил Велариос в полной уверенности, что у меня ничего не выйдет.

У него были все основания так считать. Он ведь не знал, что у Хорана Мрадиша имелись свои козыри в рукаве.

Так-так. Похоже, наклевывается нечто интересное. Стихия Пепла, да? Посмотрим, смогут ли мои методы расчетов и адаптации печатей покорить капризную стихию!

Глава 17

Велариос, не прощаясь, покинул мою компанию, а один из его прихлебателей достал из хранилища страницу гримуара — серебряную пластинку с сохраненным внутри плетением.

— Я полагал, что маги особого статуса используют как минимум золото для печатей, — хмыкнул я.

— Вам рано подвергать сомнению решения господина Велариоса, приор, — ответил мне слуга с толикой надменности.

Я принял пластинку и вернулся к союзникам.

— Как-то легко он поделился с тобой печатью, — заметила Лиетарис.

— Его рожа мне не нравится, во славу огня! — буркнула Ниуру.

— И о чем они там шептались — тоже непонятно, — покивал я. — Возможно, в печати заложена какая-нибудь гадость. Надо бы дать ее на проверку опытному магу. Но внутри должна быть руна трансформации в стихию Пепла. Уже одно это — солидное приобретение!

Я двинулся на поиски чародеев и вскоре меня направили к другому приору, служащему в Лихих Псах седьмого полка. Ему тоже полагалась отдельная комната, а не жалкая койка в казармах. Один из сильнейших магов полка оказался не таким уж и старым. Старше меня, но ненамного. Из внешности разве что выделялась длиннющая ухоженная борода.

Он словно бы старательно косплеил образ мудрого волшебника из земных сказаний. Хотя вряд ли знал о них. В целом на Тардисе маги могли выглядеть совершенно по-разному. И даже в качестве посоха-фокусатора использовали не только посох. Клинок, щит, шлем, перчатку или наруч как я.

Я вежливо поприветствовал коллегу и коротко обрисовал находку.

— Велариос, да? С ним лучше не связываться, — хмыкнул приор. — Он ко всем кандидатам в особые маги относится с негативом.

— Думаете, печать бахнет при активации?

— Вряд ли. Любой разумный чародей ведь не будет тестировать новое заклинание сразу в полную мощность.

— Разумеется… — кисло улыбнулся я, вспоминая свои некоторые прошлые опыты на магическом поприще.

— Так что в такой пакости нет смысла.