Три планетёра - Эдмонд Мур Гамильтон

– Я не могу умереть, вы слышите? Даже если бы я отрезал свои конечности, если бы я разбил вдребезги всё свое тело, я все равно буду жить, потому что каждый мой атом продолжит излучать энергию. Мой мозг, мое сознание все равно продолжат жить! И даже если мой мозг разрезали бы на кусочки, то каждый из этих кусков сохранил бы пламя моей жизни и сознания.

– Мой бог! – прохрипел Ганнер Уэлк. – Так вот что случилось со всеми исследователями, которые посетили Эребус в прошлом!

Высокий радиоактивный человек мрачно кивнул.

– Да, именно это случилось и со мной, и сотнями других, которые прилетели сюда потом. Я и помыслить не мог об истинной природе этого дьявольского мира, когда прилетел сюда. Я думал, что это сияние – просто отраженный свет. Когда я приземлился, мой корабль почти сразу рассыпался, поскольку его металлические элементы быстро распались под действием излучения. А потом излучение так же быстро изменило мое тело, превратив меня в это. И с тех самых пор я живу здесь как пародия на жизнь, как злая насмешка, живу и продолжаю жить, не в силах умереть, не в силах даже убить себя!

– Как долго? – спросил Торн. – Как долго вы двое живете в этом мире?

Высокий человек указал на своего спутника:

– Это Чан Грей, он прилетел сюда с Марса, чтобы исследовать Эребус, пять веков назад...

– Пять веков назад! – изумленно воскликнул Торн. – Он живет в этом ужасном месте пятьсот лет?

– Невозможно! – гулко громыхнул Ганнер Уэлк.

Высокий тут же ответил:

– И все-таки он живет здесь пять веков. Я уже был здесь, когда он прилетел. Я живу здесь девять веков. Я приземлился в этом дьявольском мире в две тысячи шестом.

– Этого не может быть! – возразил Джон Торн. – Ведь в две тысячи шестом межпланетные полёты только начинались, им было всего несколько лет! Единственными людьми, которые тогда летали в космос были Роберт Рот, первый из всех, и его лейтенант – Клаймер Нисон...

Торн запнулся, вдруг с ужасом осознав, почему лицо этого высокого человека показалось ему знакомым.

– Господь милосердный, – выдохнул он. – Ваше лицо! Я видел раньше ваши фотографии. Вы – Клаймер...

– Да, я Клаймер Нисон, – мрачно перебил его высокий сияющий человек.

Эти слова повергли планетёров в ступор. В изумлении и страхе они смотрели на человека, стоявшего перед ними. Человека, имя которого вошло в историю Системы девятьсот лет назад, имя которого стояло вторым, после имени Роберта Рота, в списке пионеров космоса.

– Клаймер Нисон! – сипло и с недоверием воскликнул Ганнер. – Человек, который помог Роберту Роту построить первый космический корабль, и первый из всех людей, посетивший Уран, Нептун и Плутон, и который...

– И который также первым посетил Эребус, – закончил за него Нисон. – И который находится тут до сих пор, живой мертвец, и это хуже самой ужасной гибели.

Планетёры подавленно молчали. В ужасе они продолжали смотреть на сияющего человека. Для них, как и для всех, кто выходил в космос, этот человек был полубогом. На всех обитаемых планетах стояли статуи и в его честь и в честь обессмертившего своё имя Роберта Рота. А теперь они нашли его застрявшим между жизнью и смертью в этом далёком таинственном мире!

– Как же давно я прилетел сюда! – упавшим голосом снова заговорил Клаймер Нисон, взор его трагически сверкающих глаз словно устремился в прошлое. – Как же давно я покинул Землю, отправившись в то роковое путешествие, фактически погубившее меня. И всё же иногда в этой долгой череде веков бывают моменты, когда мне кажется, что я только вчера начал этот путь, исполненный больших надежд. Когда мне кажется, что я только вчера трудился вместе с Робертом, строя его первый корабль, и наблюдал, как он взлетает в космос навстречу славе.

– Вы сказали, что здесь есть и другие такие же как вы двое? – неуверенно спросил Джон Торн.

Нисон кивнул.

– Да, есть несколько сотен таких же радиоактивных людей, устало бродящих по этому адскому миру. Все они прилетели сюда за прошедшие века, и, как и я, они оказались в ловушке у этой гибельной радиации. Вы – первые люди из всех, кого я тут когда-либо видел, которые прибыли сюда и избежали нашей участи.

– Мы приземлились на ту черную гору метеоритного происхождения, она состоит из астериума, – объяснил ему Торн. – И мы укрепили наши скафандры этим металлом.

– Спроси их о радите, Джон, – напряженно сказал Сол Ав.

Торн вкратце рассказал двум сияющим людям о том, что привело их на Эребус. Клаймер Нисон погрузился в задумчивое молчание, затем задал вопрос:

– И вы говорите, что радит, если у вас получится его добыть, спасет внутренние планеты от разрушительного завоевания?

– Мы надеемся на это, – быстро ответил Торн. – Если таинственное оружие Блейна окажется эффективным.

– Не понимаю, – сказал светящийся человек, – как можно изобрести оружие, которое сможет одолеть такой огромный флот, который, по вашим же словам, создали внешние планеты.

Старые сомнения шевельнулись в душе Торна и его голос дрогнул, когда он снова заговорил.

– Этого мы не знаем – признался он. – Тем не менее это оружие – единственный шанс Союза избежать завоевания.

Он с отчаянием начал убеждать Нисона:

– Земля – ваш родной мир, так же как и Марс – родина вашего товарища. Мы должны предотвратить разгром и порабощение этих двух планет, а еще Венеры и Меркурия, и мы просим вас помочь нам найти радит.

– Я помогу вам, – медленно ответил Клаймер Нисон, его печальное, сияющее лицо снова стало задумчивым. – Хотя Земля, которой вы служите, это не та Земля, которую я покинул девять веков назад, но всё равно это всё еще Земля.

Его друг, маленький марсианин Чан Грей, кивнул, и впервые заговорил с планетёрами.

– Да, – хрипло сказал он. – Я помню Марс пять веков назад – прекрасные города, раскинувшиеся в пустынях, солнце, сияющее на полярных снегах. Я не хотел бы, чтобы орды внешних планет опустошили всё там.

– Вы знаете, где находиться радит? – нетерпеливо спросил Нисона Торн.

Нисон повернулся и указал сквозь синеватую дымку на запад.

– В