Закон эволюции - Влад Тепеш

в восточном крыле, но Маркус здраво рассудил, что такие хоромы ему ни к чему. Четыре комнаты, гостиная, просторная кухня, балкон и окна с видом на озерцо — вполне приличное жилье, он и дома, в двадцать первом веке, жил в квартире поменьше и считал свои жилищные условия вполне подходящими.

Квартиры в этом доме продавались вместе с обстановкой, так что Маркус заодно стал владельцем приличной с виду, но несколько странного дизайна мебели из дерева и пластика: пластик в двадцать пятом почему-то не считается дешевым материалом, ну и ладно. Внешний вид отторжения не вызывает, хвала дизайнеру — и хорошо.

Кухня оказалась полностью оборудованной, вся посуда — керамическая, однотонная коричневая без малейших излишеств, узоров и прочих вычурностей. Видимо, расчет на то, что жильцы сами со временем все сделают по своему усмотрению, но въехать они должны в полностью готовую к проживанию обитель. Не забыли даже про кондиционер, холодильник, телевизор и подключенный к нему компьютер простейшей модели. В шкафу Маркус нашел даже комплекты постельного белья. Бурундуку понятно, что за все эти удобства он уплатил свою цену — но так даже лучше. Войти в новую квартиру, снять обувь и развалиться на диване, когда все первейшие хлопоты по хозяйству уже сделаны за тебя — приятно, а уставшему человеку, которому и так пришлось крепко напрягаться в последнее время — так и вовсе бесценно. Правда, счет в банке уменьшился на полтора миллиона — но это всего лишь деньги.

Лежа на диване — кстати, хороший диван, обивка кожаная, чехол — из очень приятной на ощупь толстой ткани — Маркус позвонил Пайпер.

— Привет. Как твои дела?

— О, замечательно, — ответила девушка, — все те издания, куда я отправила статейку о встрече с тобой, выросли в рейтинге на несколько процентов. Правда, теперь пожинаю плоды своей жадности: у меня мобильный просто разрывается, редакторы желают продолжение статьи, чтобы этот самый рейтинг удержать, а мой собственный шеф еще и дуется на меня, как серый мыш[2] на крупу, за то, что я не сделала материал эксклюзивным. А то, что полгода назад он зажал мне лишнюю неделю отпуска — не помнит, гад.

— Эксклюзив всегда стоит дороже серийных моделей, — ухмыльнулся Маркус.

— Вот и я о том же.

— Ты придешь ко мне на новоселье?

— Конечно приду! — горячо заверила Пайпер, — разве я не сказала, что от меня требуют новую статью? Ты же знаменитость.

— Ну что же, стриги купоны, пока я у всех на слуху. К слову, репортерская братия на меня уже охоту ведет. Не далее как вчера пришлось сбрасывать с шести какую-то Джинни Берк с какого-то там канала.

— Откуда сбрасывать? — не поняла девушка.

— С шести часов. Выражение из сленга летчиков, «на шести часах» — значит прямо позади, на хвосте.

— Запишу фразу… Колоритная. Где ты теперь обитаешь?

Маркус продиктовал адрес.

— Так когда тебя ждать?

— После шести… нет, семи освобожусь, постараюсь к этому времени все на работе успеть и материал сдать. И пол часика, пока доберусь.

Хитрая какая. Нарочно решила время затянуть, не иначе, чтобы задержаться допоздна. Четыреста лет прошло — но женщины не изменились ни капли.

— Лучше побыстрее приезжай, а то я скучаю.

Он вышел в сеть, нашел на интерактивной карте города ближайший ресторан и заказал к шести часам доставку романтического ужина на двоих.

Пайпер появилась в половине седьмого, успев к тому времени похимичить со своей прической так, чтобы волосы красиво рассыпались по плечам, и Маркус уловил тонкий, приятный аромат духов, которыми девушка прежде не пользовалась. Видимо, в этот раз настроена на решительную победу и давать жертве шанс отправить ее восвояси на такси не собирается. Впрочем, сегодня Маркус вполне согласен быть завоеванным.

— Неплохой дом ты выбрал, — заметила Пайпер, пока астронавт вешал ее легкий весенний плащ на вешалку.

— Я тоже так думаю. Как там на работе? Не сильно перенапряглась? Проходи, вот сюда.

— Да меня не столько сама работа напрягает, сколько один надоедливый тип. Вечно клинья подбивает, не понимая слова «нет».

Люля-кебаб и картофель «фри» в термосохраняющих судках успели к этому времени остыть ровно до той температуры, когда еда уже не горячая, но еще не остыла, а лед в ведерке с шампанским уже растаял, но вода оставалась холодной. Маркус принес из кухни две чашки.

— Ты собрался меня споить, судя по размерам посуды? — хихикнула Пайпер.

— Нет. Просто тот, кто обставлял квартиру на первое время, рюмки не предусмотрел.

Они выпили шампанского и закусили прилагающейся к нему клубникой в сметане, после чего перешли к основному меню. Картофель оказался хорош, люля-кебаб не хуже, правда, из салатов Маркусу понравились только капустный и томатно-рыбный, остальные показались какими-то суховатыми.

— Послушай, у меня к тебе один важный вопрос.

— Задавай, — ответила девушка, проглотив порцию салата, — правда, ответа не обещаю.

— Твой редактор даст тебе отпуск в обмен на эксклюзивный материал? Я собираюсь куда-то уехать на месяц-другой и прихватить тебя с собой.

Пайпер лукаво приподняла бровь:

— Должна признать, такую формулировку вопроса «поедешь ли ты со мной?» я слышу в первый раз. Ты оригинален или так было принято в двадцать первом веке?

— Я прямолинеен, — ответил Маркус, — мысль о том, что ты сама можешь не захотеть поехать, мне в голову вообще не пришла.

Девушка уперлась локти в стол и подалась вперед, ее глаза мстительно блеснули.

— А прикинь, мне тоже не приходило в голову, что ты отправишь меня домой на такси, — сказала она.

— … И потому сегодня ты решила не дать мне такой возможности?

Маркус не очень-то и понял, как именно Пайпер оказалась в его объятиях. Вспыхнувшая между ними искра переросла в пламенную страсть так же быстро, как горящий керосин из пробитых пушками корейской «Молнии» баков превращает самолет в летающий сгусток огня. Но тогда, над Кореей, Маркус в ужасе рванул рычаг катапультирования, стремясь как можно быстрее покинуть падающий и разваливающийся на части штурмовик, а сейчас был рад погрузиться в охватившее его пламя.

Он впился поцелуем в губы Пайпер, а девушка принялась торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке и пару впопыхах оторвала. Затем они перебрались на диван, по пути потеряв ее блузку и лиф и его рубашку и футболку. Маркус, расстегивая «молнию» на юбке девушки, внезапно подумал, что со времени последней ночи,