Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский

указ, промокнул его пресс-папье. Исторический документ! Витте — премьер, его зам. Коковцев — новый министр финансов, Зуев временно, до создания МГБ, встает на МВД. Барон Фдередерикс остается министром двора. Так же сохранял свою должность министром иностранных дел, славянофил Муравьев. Немцы его сильно не любили, англичанам он тоже давал «прикурить». Сработаемся. Юстицией оставался «рулить» его однофамилец Николай Валерианович Муравьёв. Он для меня был «темной лошадкой», но как раз от его инициативности и лояльности будет во многом зависеть судьба нового Сената. Да и правительства тоже. Придется познакомиться и наладить связи. Министров путей сообщения и просвещения тоже трогать не стал — на своих должностях оставались и Хилков и Боголепов. Нам революции в правительстве не нужны. Пока новому министру передадут дела, да пока он войдет в курс текущего положения, подтянет в аппарат своих людей — долго запрягать нам было нельзя. Я остро понимал, что еще нужны два ведомства — по труду и социальной политике, а также здравоохранение. Но обратно решил оставить все до появления нового Сената. Будет чем задобрить избранников народа.

* * *

Финальные объяснения с Сергеем Юльевичем Витте состоялись прямо в приемной, под немым взором широко раскрытых глаз Артура. Парень, казалось, впитывал каждое слово и жест, словно губка. Его юное лицо отражало смесь удивления, благоговения и едва заметного замешательства. Я, не теряя времени, протянул Витте подписанный Его Величеством указ о его назначении, позволяя новому премьеру ознакомиться с текстом. Затем, повернувшись к Артуру, я велел ему немедленно зарегистрировать документ, сделать необходимые копии и незамедлительно направить их в столичные газеты курьерами. Это было сделано не только для скорости, но и для того, чтобы закрепить решение, исключив любую возможность отступления или изменения со стороны Николая, который, как я теперь знал, был склонен к колебаниям.

Сергей Юльевич внимательно прочитал указ, не произнося ни слова. Его взгляд скользил по строкам, а губы едва заметно поджимались, словно он пережевывал каждое слово. Закончив, он медленно подвинул ко мне пачку аккуратно перевязанных векселей. Я, в свою очередь, тщательно изучил их. Сумма и сроки, а также печати и подписи, полностью совпадали с тем, что мы согласовали еще под Новый год. Сделка была совершена. На наших глазах, без лишних свидетелей, без фанфар и пышных церемоний, но от этого не менее значимо.

— Я иду представляться Его Величеству в новой должности? — голос Витте прозвучал глухо, в нем сквозило легкое нетерпение, предвкушение нового этапа в его долгой и извилистой карьере.

— Минуту, Сергей Юльевич,— остановил я его, подняв руку. — Будьте готовы сразу объяснить Его Величеству, где бюджет возьмет деньги на выборы.

Витте нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он, как никто другой, знал состояние государственной казны.

— А денег нет,— развел руками уже бывший министр финансов, и в его голосе прозвучала привычная для него, циничная нотка. — У нас 81 одна губерния, царство Польское и два ханства — Бухарское и Хивинское. Плюс пять генерал-губернаторств. По самым скромным прикидкам, выборы обойдутся в полтора миллиона золотом. Придется изъять из других статей.

Он на мгновение задумался, его взгляд стал хищным, а затем на его лице появилась едва заметная, жесткая улыбка.

— Предлагаю урезать бюджет Морведа.

Я внутренне содрогнулся. Эта идея, столь типичная для финансиста, была для меня совершенно неприемлема. В голове мгновенно всплыли картины той битвы, которую я выиграл, опираясь на флотских. Великий князь Алексей Александрович, поверженный, изгнанный — его падение было моей первой серьезной победой, и я был обязан тем, кто мне в этом помог.

— Ни в коем разе,— отрезал я, и в моем голосе прозвучала такая твердость, что Витте невольно вздрогнул. — Их бюджет мы как раз увеличим. Я им обещал ромбический броненосец.

Сергея Юльевича тяжело вздохнул.

— Граф! Вы так нас доведете до банкротства. Откуда брать деньги?

Мы стояли в приемной, еще не представившись Императору, а уже, словно заправские дельцы, делили бюджет огромной страны. Артур, казалось, даже дышать боялся, его глаза метались от меня к Витте, пытаясь уловить каждый нюанс этого необычного, почти абсурдного разговора.

— Деньги я найду! — произнес я с уверенностью, которую не чувствовал. Повернувшись к Артуру, спросил. — Готов ли устав банка «Русский Орегон»?

Мой шурин, мгновенно придя в себя, достал из сейфа внушительную пачку документов.

— Деньги выдам в долг правительству я лично, от российской дочки своего американского банка. — Мой взгляд вновь остановился на Витте. — Будьте так любезны, Сергей Юльевич, завизируйте устав новой кредитной организации.

Устав был, что называется, с изюминкой. В нем я наделял свой банк эксклюзивными правами первичного дилера по размещению ценных бумаг нового правительства. Фактически, «Русский Орегон» становился монополистом по привлечению финансов властями. Так я планировал отбить свои расходы, обеспечив себе не только доход, но и стратегическое влияние на денежные потоки империи. Я наблюдал за Витте, и, надо отдать ему должное, быстро просмотрел устав, он, мгновенно просек эту «фишку». На его лице появилась гримаса — смесь грусти и едва заметной горечи. Он, без сомнения, понимал, что я отодвигаю его от привычной «кормушки» с французскими и немецкими банками, через которые он сейчас привлекал финансирование, и, разумеется, имел свой немалый «гешефт».

— Да, Сергей Юльевич! — мысленно произнес я сам себе, глядя на его напрягшееся лицо. — Все в этой жизни имеет свою цену.

Подмигнул Артуру. Как говорится в народе — «Кто землю удобряет, тому и земля возвращает». Вот так, парень, делаются государственные дела.

Витте заколебался. Его перо застыло в воздухе, словно он пытался найти выход из сложившейся ситуации. В его глазах читалась внутренняя борьба. Он взвешивал свои амбиции, свои привычные методы работы, свою репутацию. Но я не давал ему времени на раздумья. Я просто прижал указ о его назначении к столу Артура и начал медленно, едва заметно пододвигать его к себе обратно. Этот жест был едва заметен, но его смысл был понятен без слов.

Сработало! Не раздумывая больше ни секунды, Витте, словно сбрасывая с себя невидимый груз, резко опустил перо и размашисто подписал устав. Затем, поправив галстук, его лицо вновь обрело привычную невозмутимость, и он решительным шагом направился в кабинет царя.

А я снова подмигнул шурину. Он, кажется, только сейчас начал осознавать всю глубину и многогранность той игры, в которую мы оказались вовлечены.

— Вот так, Артур,— произнес я, наслаждаясь его реакцией. — В политике каждый ход должен быть просчитан, каждая сделка