Мангака 5 - Александр Гаврилов

работать не будет. Только не в этом консервативном обществе, помешанном на репутации, традициях и образовании. И, кстати, руководство моего нынешнего издательства, да и оба режиссёра тоже вряд ли этому обрадуются. Мда… И что делать? Просто забить? Или всё же доходить последний год в школу?

Если предположить, например, что съёмки в фильме продлятся с полгода, то есть шансы, что не так уж и много времени мне останется отзаниматься. Или попробовать экстерном, то есть, досрочно, экзамены сдать? Но есть ли тут такое? Да и потяну ли? Сомневаюсь, что моего уровня знаний достаточно для такого шага. В общем, надо будет хорошенько подумать над этой проблемой.

Как бы не пришлось ещё и в университет потом поступать. И для репутации, и для получения реальных знаний по управлению бизнесом. Управляющий, это, конечно, хорошо, но как бы он меня не кинул, если я совсем разбираться в этом не буду. Сколько раз я раньше в фильмах видел, как управляющие отбирали бизнес у таких вот горе-владельцев. Правда, я пока даже не представлял, возможно ли подобное в реальной жизни, но это ещё сильнее подталкивало к тому, что надо учиться, даже если мне этого очень не хочется…

* * *

— … а ещё Мики дала мне со своей куклой поиглать, а Кента пытался её отоблать, но я стукнула его по голове, и он пелестал! — размахивая руками и палочками для еды, оживлённо вываливала на меня свои впечатления от детского сада Мичико, — Но потом я дала ему куклу, а он мне машинку, и мы стали втлоём иглать. И мы во влемя тихого часа мы не спали, и когда воспитательница выходила, бесились! А потом Кента познакомил меня со своими длузьями, Коши и Тоноши! А воспитательница так и не заметила, что мы не спим!

— Мичико, так же нельзя! — возмутилась мама, накладывая ей еду. Себе я ужин уже сам положил.

— Во время тихого часа надо спать! И нельзя никого бить по голове! Ты же девочка, а девочкам драться неприлично, — воспитывала она дочь.

— Но он бы тогда у меня куклу отоблал! — возмутилась та, — И Мики ласстлоилась бы тогда!

— Всё равно, не надо драться. Просто пожалуйся воспитательнице в следующий раз, и больше он тебя не тронет, — нравоучительно произнесла мать.

— Со мной тогда никто иглать не будет. Тех, кто жалуется, не любят, — мило насупилась сестрёнка.

— А тех, кто дерётся, не любят ещё больше! Я сказала, не смей больше драться! — прикрикнула на неё мать.

— Холошо, мама, — со вздохом, согласилась Мичико.

— Вот и отлично. А сейчас, пожалуйста, сиди тут и кушай, а мне пока нужно сходить в душ. Сайто, присмотришь за ней, чтобы она все съела? — попросила меня мать.

— Без проблем, — пожал я плечами, и она ушла.

— Так значит, тебе понравилось в детский сад ходить? — спросил я у сестренки, которая сосредоточенно пыталась подцепить палочками лапшу.

— Очень! — кивнула она мне, не отвлекаясь от процесса. Лапша категорически не хотела цепляться, то и дело падала в тарелку, но сестра не сдавалась, пробуя снова и снова. Целеустремлённости ей было не занимать. Уже, вон, вся мордашка в соусе, но это её не остановило.

— И что, ты даже не скучаешь по своему старому детскому саду, и тем друзьям, которые там были? — поинтересовался я.

— А я не ходила ланьше в детский сад. И длузей у меня почти не было. Только две подлуги, но я с ними почти не виделась, — вздохнула она.

— Ясно. Ну, а по папе не соскучилась? — осторожно, вполголоса, спросил я.

— Соскучилась, — призналась она, и грустно посмотрела на меня, — Но мама сказала, что он больше не хочет нас с ней видеть. Что мы ему не нужны… Он даже не позвонил мне ни лазу, хотя ланьше мы часто с ним по телефону болтали…

— А как же мама может знать, что он не хочет вас больше видеть, если он вам не звонил? — продолжал я аккуратно расспрашивать, — Может, вам самим нужно ему позвонить, и узнать, как у него дела? Вдруг ему просто некогда, или он болеет?

— Я хотела ему позвонить, но у меня же нет своего телефона, а мама со своего звонить не лазлешает, — совсем поникла она, и меня даже совесть тут царапнула за то, что я разбередил ранки сестры.

— Так может, с моего телефон позвонишь? Хочешь? Ты знаешь его номер телефона? — осторожно предложил я.

— Я не помню… — вздохнула она. — Ланьше помнила, но уже забыла…

— Ну, а свой прошлый адрес хотя бы помнишь? — не терял я надежды узнать хоть что-то.

— Помню, что дом у нас был номел семь, и больше ничего… Забыла, — пожала она плечиками, печально глянула на меня, и вернулась к процессу борьбы с непослушными палочками и лапшой. Мне надоело смотреть за её мучениями, и я достал ей из ящика с приборами вилку, с которой ей явно было намного легче обращаться. Не знаю, зачем мать стала переучивать её на палочки?

И, похоже, от неё я ничего не узнаю о её папе. Хотя…

— Ну, а как зовут-то твоего папу, ты помнишь?

— Конечно, — серьёзно кивнула она, — Папа Жан.

— Просто восхитительно, — вздохнул я, — Ладно. Давай уже доедай скорее, а то всё остынет.

Увы, но от сестры, похоже, мне ничего не узнать. Придётся идти другим путём, — понял я, и тут же сообразил, что можно сделать. Можно ведь просто нанять частного детектива, который и узнает мне все подробности о прошлой жизни моей мамаши и о её муже.

Глава 19

— Итак, давайте резюмируем, Кушито-сан, — пробормотал детектив Накадзима, просматривая свои записи, пока я развалился в кресле напротив него, и рассматривал его небольшой офис, — Вы хотите, чтобы я разузнал информацию о нынешнем муже вашей матери, и о подробностях её жизни во Франции. Вашу мать зовут Масами Кушито, есть сестра, которой четыре года, зовут Мичико, родилась во Франции. Вы уверены, кстати, что во Франции ваша мать не взяла фамилию мужа?

— Судя по документам из органов опеки, сейчас у неё фамилия Кушито. Так что-либо она оставила свою, либо не сообщила о том, что во Франции у неё была другая фамилия, — пояснил я.

— Она должна была предоставить в органы опеки свои документы, так что наверняка оставила себе старую фамилию при замужестве. А вот у дочери вполне может быть другая фамилия. Не пробовали, кстати, у сестры спросить, какая у неё фамилия? — перевёл он взгляд с бумаг на меня.

— Пробовал, но она не помнит, — поморщился я, —