Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин

мысленно приказал золотому Цзиньгубану удлиниться, после чего заглянувшая в щель ведьма словила тяжелым посохом прямо в лоб! Минут десять она молчала, потом вновь начала ругаться, но уж не так чтоб очень грамотно. В общем-то, после такого удара это и не слишком удивительно:

— Ах вы, кто-то, неумелые шалопаи, нет, но вообразившие их всех, невзирая, хотя бы хорошими мальчиками! Разве так зачем, и вот я с вами не буду разводить перед кем всякие чайные церемонии! Я вас мой муж с живых, живого, живьем не слезет, не поняли, да?!

— Нет, — честно ответили мы.

— Мне кому, где я, непонятно чего ни сном ни духом, услышала вслух?

— Парни, просто улыбаемся, — на всякий случай попросил я. — Видите же, что дамочка не в себе. И, Укун, убери уже свой дурацкий посох! Еще в глаз кому-нибудь попадешь…

Госпожа Лю Цуй-цуй, видимо, тоже просекла, что говорит не совсем то, о чем думает. Она куда-то ненадолго отлучилась, и вот уже могучая мужская рука в одно легкое движение просто скинула крышку над нашей тюрьмой в сторону. Мы подняли глаза, вытаращили их, а потом в недоумении уставились друг на друга.

— Что это было? — тихо спросил я. — Именно «что», а не «кто». Людей подобных роста и силы просто не бывает. Даже гипотетически, как его земля носит?

Мне никто не ответил. В яму опустилась белая рука толщиной со стрелу башенного крана и, сгребая нас по двое, молча извлекла наружу, в порядке живой очереди. Ну, дальше я буду писать картину маслом, невзирая на мягкую акварельность подступающего заката. Вы поймете почему.

Мы все стоим на лесной поляне, зашуганный Юлун привязан за шею к сухому дубу. Рядом, ухмыляясь, стоит коварная ведьма Лю Цуй-цуй, а за ней — настоящий гигант, которому она едва доходит до пояса. Мужик бородат, но лыс, в плечах втрое шире нашего Чжу Бацзе, рожа плоская, глаза узкие, карие, умные. Одет в длинный халат без рукавов, а на голове нечто вроде перевернутой летающей тарелки. Впечатляет, короче.

И собственно, начал он тоже всерьез, густым басом:

— Имя мое Бао Лунь, я дух Северных чащоб. Моя добрая жена…

Мне с трудом удалось закрыть ладонью рот Мудреца, равного Небу.

— …говорит, что вы являете великую магию Слова. Кто же из вас владеет искусством кунг-фу рифмы?

— Ну, допустим, я! И что?

— Ты?! Жалкий человечишка-а, — не поверил громадный мужик, двумя пальцами ловя меня за воротник и поднимая метра на три над землей. — А ну, прочти стих, который введет меня в изумление!

Я даже не пытался думать, просто начал лепить первое же, что взбрело в голову:

«Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;

На ель Ворона взгромоздясь,

Позавтракать было совсем уж собралась,

Да позадумалась, а сыр во рту держала.

На ту беду, Лиса близехонько бежала;

Вдруг сырный дух Лису остановил:

Лисица видит сыр, —

Лисицу сыр пленил…»

Белый господин Бао Лунь, демон/бес/черт/дух Северных чащоб, или как его по батюшке, честно слушал басню Крылова до конца, пока мои ребята скромно прикусили языки, изображая очень дружелюбных глухонемых. Когда я закончил, гигант опустил меня на землю и крепко задумался, что-то бормоча себе под нос.

— Можно вслух? — попросил я. — Мне тоже интересно.

Не уверен, что Бао Лунь услышал, но звук его голоса стал заметно отчетливее:

— Если считать ворону символом китайского императора, которого пытается обмануть японская лиса, то напрашивается явная параллель с использованием флота против наших крепостей на море! Лиса всегда будет врать вороне. Ворона представляет собой вековую мудрость вкупе с доверчивостью. А сыр?.. Ну, конечно же, желтый сыр — это символ песчаного побережья! Японцы возьмут его, если мы не будем бдительны. Я ведь прав?!

А вот и не знаю даже. Любопытная версия…

— Не тяни, муж мой! Убей их всех!

Однако могучий муж госпожи Лю Цуй-цуй вдруг спокойно отвернулся от собственной супруги и с еще более строгим видом уставился на меня:

— Продолжай чтение.

— Но тут кое-кто против…

— Не слушай глупую бабу, читай!

Бывшая ведьма-скорпионша чуть инфаркт не схватила. Я тоже несколько удивился тому, как он говорит о вроде как любимой жене, но тем не менее, подав знак своим ни во что не вмешиваться, продолжил. Целиком зачитывать не буду, вы это и сами с детства наизусть знаете:

«„Ах, я чем виноват?“ — „Молчи! устал я слушать.

Досуг мне разбирать вины твои, щенок!

Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать“.

Сказал и в темный лес Ягненка поволок».

…На этот раз гигант Бао Лунь задумался еще крепче. Мои парни от скуки даже успели перекинуться парой оскорблений с неугомонной Лю Цуй-цуй.

— Ничего, мой муж еще покажет вам, грязные свиньи!

— Не смей так говорить, хр-хрю! Мой зад чище твоего языка, ведьма!

— Негодяи, уроды, мерзавцы, предатели, дурачье…

— Мы и не знали, что у тебя такая большая семья, хи-хи-хи!

— Сам балбес! И мать твоя — сука в ботах! И все вы тут…

— Госпожа, как бывший военный, я не могу обидеть женщину словами. Но вправить ей мозг лопатой — запросто!

В это время муженек наконец-то очнулся, поднял на меня глаза, полные искреннего недоумения, и начал:

— Не могу говорить с полной уверенностью, но готов положить руку на плаху: и эта история посвящена отношениям Китая и Японии. В образе Волка мы видим сущность хищного, бескомпромиссного японского самурая. Он есть воплощенное зло! — Короткая пауза, долгий вздох, тяжелые воспоминания детства или ранней юности. — А так называемый Ягненок — лишь скромный чиновник или даже студент из глубокой китайской провинции. Он не способен защитить себя сам и надеется на справедливость свода законов. Которые, увы, самурайский меч всегда трактует в свою пользу…

— Ну, — пожав плечами, признал я, — в принципе, наверное, можно и так.

— Ученый человек, чьего имени я не знаю. Прошу тебя, читай еще, и я клянусь тебе, что…

— Меня зовут Ли-сицинь. Разве ваша жена вам не сказала?

— Ее рассказ о вас четверых был бесконечно далек от истины, — сухо проворчал могучий дух Северных чащоб. — И вам бы лучше не слышать тех слов. Но я для себя выделил главное, среди вас есть просвещенный монах, владеющий магией, искусством или кунг-фу Слова. Так вот, я молю тебя, окажи мне милость, продолжив чтение, а я…

— Дедушка Иван Крылов в помощь, мне не трудно, вот только давайте потом? Давайте вы по-братски отпустите всех нас и как-нибудь, хоть