Сердце Луминара - Ния Рабин

За крыльями Кейлона я ничего не видела, но услышала удивленные вздохи окружающих. Мир вокруг казался замершим, каждый камень, каждая травинка, каждый песчинка словно следили за происходящим. Кейлон подхватил меня на руки и раскрыл крылья, но вокруг уже были только мои мужья. Держа так же меня на руках, Кейлон повернулся и пошел в сторону лестницы, Руйбир шел перед нами, а Арданар и Эль шли сзади, прикрывая нас. Их лица были наполнены эмоциями: благоговение смешивалось с растерянностью, удивление, а глаза блестели от осознания того, что происходит, и я поняла — к нам снизошли боги Луминара.

«О боги, и как мне себя вести в их присутствии⁈» — проскочила паническая мысль.

— Теперь точно будет все хорошо! — поцеловав меня в висок, сказал Кейлон.

Мы поднялись наверх, и я увидела Ликанзо, а напротив него, судя по всему, богиня Мириния, Азраиндиль, Фенираэль и Теранис.

Богиня Мириния была прекрасна: её золотые волосы переливались, как лучи солнца, а глаза — два глубоких озера, полных жизни. Она излучала мягкость и теплоту, будто сама весна воплотилась в человеческий облик. Её символ — цветок лунного лотоса, который расцветает только в полнолуние, мягко светился на её запястье, распространяя успокаивающее сияние.

Азраиндиль выглядел как древний эльф: его волосы сплетались лианами, а зеленые глаза были полны мудрости. Он держался с достоинством, которое можно встретить только у тех, кто пережил века. Его символ — Древо Жизни с золотым листом внутри — мерцал на его груди.

Фенираэль, бог ветра и огня, был величественным: его крылья из пламени и дыма слегка трепетали за спиной, а глаза горели угольным светом. Его фигура была очерченной языками пламени, и он источал энергию перемен. Символ его власти — пламя, окруженное спиралью ветра — пульсировал на его руке.

Теранис, бог плодородия и воды, напоминал древнее дерево: его кожа была похожа на кору, а волосы струились, как реки. Его символ — дерево, корни которого опутаны рекой — светился мягким голубым светом — мерцал на его груди прямо над сердцем.

Эльраданур первым реагирует на появление богов. Он медленно опускается на одно колено, прикладывая кулак к сердцу в знак почтения. Его лицо бледнеет, когда он произносит единственное слово:

— Боги'… — но ему не дали договорить, перебив.

— Встань, дитя, — погладила богиня Мириния по голове Эля, как мать своего ребенка с теплотой во взгляде, — Аврора, передай мне Сердце Луминара. — нежным голосом попросила (именно попросила, а не потребовала) богиня, уже обращаясь ко мне.

Мои руки дрожат, когда я делаю несколько неуверенных шагов вперед. Каждый шаг кажется невероятно долгим, словно время замедлилось. Наконец, я протягиваю трясущимися руками богине Сердце.

— Ничего не бойся, дитя чужого мира, — прошептала богиня, улыбнувшись мне.

А я и не боюсь, просто переживаю (ну да, ну да)…

Богиня взяла Сердце из моих рук и спрятала в полах своего платья.

— Ликанзо, как ты посмел? — как громом ударило, задала вопрос богиня.

— Мириния… у меня не было другого выхода, мои дети… мой мир… все погибало…

— И ты решил, что можно нашими детьми и нашим миром пожертвовать ради этого?

— Я не осознавал, к каким последствиям приведёт мой поступок… Не знал, что Сердце Луминара настолько связано с миром. — Голос Ликанзо дрогнул, будто каждое слово давалось ему с невероятным трудом. — Когда начал замечать изменения, было уже слишком поздно. Стыд и отчаяние сковали меня цепями, которые я не смог разрушить. Как мог я явиться перед вами, когда сам видел, что творю зло? Каждый день, проведённый вдали от вас, был мукой… но я боялся. Боялся правды, боялся вашего гнева. И больше всего боялся, что у меня заберут единственную надежду для моего мира.

— Ликанзо, мы бы нашли выход из этой ситуации, — уверенно произнес Азраиндиль.

— Ты думаешь, я не искал другого выхода? Я перепробовал все доступные методы. Я… я не понимал, почему мой мир начал умирать. — Его слова прозвучали как тихий шёпот, но в них чувствовалась глубокая скорбь. — Сначала это были мелочи: реки стали чуть менее полноводными, цветы реже появлялись… Но потом… — Он замолчал, опустив голову, будто не решаясь продолжить. В этот момент его глаза потемнели от боли. — Потом мои дети начали исчезать. Не сразу, не быстро… Но каждый год их становилось всё меньше.

Ликанзо сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Его пальцы судорожно сжимались в кулаки, будто он пытался удержать то, что уже потерял.

— Я искал ответы… — продолжил он, поднимая голову. Голос стал глубже, почти рычащим, но в нём читалась отчаянная надежда. — Исследовал древние свитки, спрашивал своих жрецов, обращался к духам предков… Ничего! Никто не мог объяснить мне, почему происходит это. Почему мои драконы, мои леса начинают угасать? — Его голос окреп, но в нём слышалась горечь. — Я думал, что это просто время… Что все миры, так или иначе, делают передышку, а потом восстанавливаются. Но нет… Это было что-то большее, что-то, чего я не мог постичь.

Он сделал шаг вперед, его массивная фигура в кожаной броне стала еще более внушительной. Воздух вокруг него колебался, словно сам мир реагировал на его боль.

— Когда я услышал о Сердце Луминара… — Он осекся, будто слова давились в горле. — Оно казалось мне последней надеждой. Артефактом, который может вернуть жизнь тому, что я люблю больше всего. Мириния… — Её имя прозвучало как стон, наполненный ностальгией и печалью. — Ты всегда говорила мне, что нужно верить в силу мира… Но как можно верить, когда видишь, как твои создания гибнут? Как можно сохранять спокойствие, когда знаешь, что твои дети больше никогда не родятся?

Его плечи опустились, будто под тяжестью невидимого груза. Длинные волосы с красными прядями рассыпались по спине, создавая причудливый контраст с темной броней и, как простой смертный, он сел на песок. Его дрожащие руки коснулись песка, будто пытаясь удержаться. В его глазах читалась безграничная печаль, словно он потерял всё, что любил.

— Я не хотел причинить вам зло… Просто не знал. Теперь понимаю, что действовал из слепого отчаяния. Но если вы заберёте Сердце… — Его голос едва не сорвался, наполненный горечью. — Если вы заберёте его сейчас… мой мир прекратит существовать совсем. У меня не останется даже призрака того, что когда-то было.

Мы все стояли и молчали, думая каждый о своём, переживая его боль, как свою… Сердце в моей груди билось часто, а внутри всё сжалось от осознания того, что мы стоим