Мой хищный адмирал - Ева Флер

Я ускорила шаг и, зайдя за поворот, остановилась.

Это был Корван. Он стоял в безлюдном темном зале, на небольшом пятачке. Вокруг него — море цветов, и это было единственное освещенное место.

Он стоял ко мне спиной по пояс окруженный пестрыми цветами. Белая рубашка сидела безупречно — ткань идеально облегала широкие плечи и сужалась к талии, подчеркивая стать. Рукава закатаны до локтей. В руках он держал бокал и рассматривал что-то перед собой, чуть склонив голову.

«Не поняла, это он мне сюрприз, что ли, сделал? Романтический ужин наедине, в окружении цветов?»

Я замерла, не веря своим глазам.

Это он. Корван. Ждет меня.

Может, Мияра права, и для Корвана наш брак — не пустышка?

В груди стало тесно. Сердце забилось где-то в горле, часто-часто, словно пыталось выпрыгнуть.

Я смотрела на его спину, на то, как свет падает на плечи, и старалась поверить, что это все — для меня.

Он, который вечно занят. Который сутками пропадает на совещаниях. Который вчера поцеловал меня, вызвал флаер и больше ничего не сказал.

А сегодня — вот так. Цветы. Ресторан. Только он и я.

В носу защипало. Глупо, конечно, но от этого всего внутри разлилось такое тепло, что захотелось зажмуриться и просто стоять здесь, чувствуя этот момент.

Я шагнула вперед, чтобы наконец подойти к нему, чтобы он обернулся и увидел меня.

В этот момент раздался сигнал вызова.

Корван поднес комм к уху. Я видела, как напряглись его плечи, как он чуть наклонил голову, слушая.

— Я просил не беспокоить, — сказал он в комм. — Все вопросы к адъютанту Радж…

Все вопросы к адъютанту Радж. К Мияре, которая «забыла» комм в туалете и отправила меня вперед одну.

Получается, она участвовала в этом с самого начала.

Я улыбнулась, чувствуя, как от этой мысли становится еще теплее.

Я сделала шаг к Корвану, чтобы наконец подойти, коснуться его, узнать, что он скажет.

Точнее, я хотела сделать шаг.

Чья-то рука обхватила меня за плечи сзади, другая заткнула рот мокрой, мерзко пахнущей тряпкой. Жидкость тут же впиталась в слизистую, обездвиживая мышцы.

Ноги подкосились. Свет в зале расплылся, цвета смешались в одну мутную кашу. Я попыталась позвать Корвана, но голосовые связки не слушались.

И сквозь этот распадающийся мир я услышала дрожащий от злобы шепот Грема:

— Даже не смей думать об этом, айтори, детка. Не смей!

Глава 40

Грем тащил меня к выходу. Ноги не слушались, я не чувствуя, перебирала ими по полу, как тряпичная кукла. В голове муть, перед глазами все плывет. Но сознание цеплялось за одно — я слышала его.

— Стоять!

Гневный крик Корвана разнесся по пустому коридору.

Грем дернулся, но не остановился. Он ускорился, запихнул меня в распахнутую дверь флаера. Я попыталась закричать, но из горла вырвался только тихий сип.

— Заткнись! Молчи!

Он швырнул меня внутрь. Я ударилась плечом о кресло и сползла на пол. Услышала, как двери флаера начали закрываться. Подняла голову, и перед тем как створки окончательно сомкнулись, сквозь пелену мути в глазах я увидела силуэт Корвана.

Он бежал. Бежал невероятно быстро, но не успел.

Двери захлопнулись перед его лицом.

Грем плюхнулся в пилотское кресло, врубил двигатели на полную.

Глухой удар потряс корпус флаера, так что машина покачнулась. Еще один. И еще. Корван колотил по бронированной двери кулаками, и даже сквозь нарастающий рев двигателя я слышала эти удары.

— Хрен тебе, ублюдок! — заорал Грем, словно Корван мог его слышать. — Хрен тебе, понял? Не видать тебе еще одну девку! Я не позволю! Слышишь? Не позволю!

Это был крик безумца.

Флаер рванул с места. Меня прижало перегрузкой к полу, и сознание окончательно уплыло.

Очнулась я от того, что голова моталась из стороны в сторону. Грем нес меня на руках. Он усадил меня и облокотил спиной к холодной скале, так как я все еще не могла контролировать свое тело.

В лицо дул ветер, принося пыль и запах сухой травы. Я закашлялась. Но вдруг поняла, что начинаю приходить в себя.

Зрение возвращалось медленно. Картинка плыла, но постепенно сложилась.

Пустынное плато. Вокруг камни, колючие кусты, серо-желтая земля. Ясное ночное небо усыпано звездами.

Руки связаны за спиной грубой веревкой, запястья начало саднить. Ноги тоже стянуты, вытянуты вперед.

Я повернула голову в сторону и чуть не задохнулась от ужаса. Я сидела на самом краю плато. В каком-то метре от пропасти, уходящей вертикально вниз.

Грем ходил взад-вперед в нескольких метрах. Растрепанный, взбешенный. Глаза бешеные, руки трясутся.

— …твари, — бормотал он. — Айторийские ублюдки!

Я попыталась пошевелиться — веревки держали крепко. Бессвязная речь Грема пугала.

Он заметил мое движение и резко повернулся ко мне. Его воспаленные глаза уставились на меня.

— Слышишь ты, — Грем ткнул в меня пальцем. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, он тебя любит? Да плевать он на тебя хотел! Им всем плевать!

Я вздрогнула и затихла, стараясь не провоцировать его.

— Они приходят и все портят. Все, понимаешь? — Грем остановился, уставился в пустоту, на камни. — И мою невесту испортили. Понимаешь? Мою!

Он заныл, заскулил, а потом захохотал. Нервно, истерично.

— Пришли эти… эти… банда айторийских выродков! Трое! Трое мужиков! И увели ее. Увели прямо перед свадьбой. И знаешь, что они сделали?

Я молчала. Он и не ждал ответа.

— Опозорили! Сделали своей общей шлюхой! Где это видано, а? Чтобы одну девушку — и сразу на троих? И они называют это браком! Браком!

Он снова заметался, пиная камни. Я попыталась пошевелить пальцами. Веревка немного поддавалась, но медленно.

Надо как-то освободить руки, чтобы хоть как-то защититься. Я понятия не имела, что ему от меня нужно и что он будет делать.

— Я все узнал, — Грем остановился, уставился на меня безумными глазами. — Это у них традиция, видите ли. Если братья — то и жена одна на всех. И она должна быть счастлива. Счастлива, понимаешь? Трахаться с тремя мужиками и улыбаться! А это была моя невеста!

Он схватился за голову.

— А я? А я что? Я ее боготворил! Я ее с детства любил! Мы должны были пожениться! А они… Они просто пришли и забрали. Как вещь. Как…

— Ты не прав.

Голос раздался из-за спины Грема. Ровный, спокойный, но от него воздух будто заледенел.

Грем нервно ссутулился и замер. Я дернулась, насколько позволяли веревки.

Корван.

Он