Искра Свободы 1 - Александр Нова

— Если за это снаряжение дадут, то рад. А если нет, то что толку от прозвища, господин сержант?

— Снаряжения не будет. Будет новый приказ: вечером пойдёте в пещеры на разведку. Заготовьте факелы. Всё «искупление» передаю под твоё управление, пусть сдадут браслеты. С тебя бы тоже снял, но не положено.

Я некоторое время смотрел на Ирвина, обдумывая приказ.

— Это ведь не разведка, господин сержант? Даже вы нас всех похоронили. И не хотите, чтобы дорогие браслеты подчинения остались в тех пещерах, верно?

— Умный ты сильно, Эллади. И Атрибуты высокие. Жаль тебя туда отправлять. Но это приказ барона.

— Когда выходить?

— За два часа до заката. Барону нужно деревню полностью занять, людей на частоколе расставить, ворота починить. Чтобы искажённые ночью не ударили. Иди выполняй.

Я пошёл к своим, понимая, что в бой, несмотря на раны, придётся гнать приданных бойцов.

— Один, самый тяжёлый, умер. Из-за сортировки, — доложила Селена, показав на труп. Это был тот крепыш, которого я хотел забрать в отряд. — Но… ты был прав. Если бы начала с него, то умерло бы ещё двое.

— Что с запасами медикаментов?

— Все зелья «Против гнили (F)» нашим отдала. Спирт, бинты и нитки остались. А больше ничего и не было.

— Так, а Писарь где?

— Пошёл заупокойную молитву читать по погибшим из «искупления». Церковники отказались. Сказали: раз «искупление» не прошли, значит Владыка не простил.

Шварц, услышав это, молча поднялся и пошёл за Писарем: гигант не любил молитвы, но уважал, когда кто-то провожает мёртвых по-человечески. Шварц и Писарь стояли вдвоём у свежей могилы, одной на всех. Писарь читал слова тихо, но чётко, а Шварц просто стоял рядом, опираясь на копьё. Может, Владыка и не слышит молитвы за пределами Алтарей. Может, мёртвым уже всё равно. Но живым — нет. Для Писаря было важно помолиться, а для Шварца — поддержать друга. Так пусть делают.

Я передал приказы сержанта. И про разведку, и про браслеты. Из приданных ходить могли только двое. Приказал им готовиться: пойдут в пещеры с нами. Шварца и Лиса отправил делать факелы.

Вечер наступил незаметно. А вместе с ним мы выдвинулись к пещерам. На разведку. В один конец.

Глава 14

Переговоры

Возле пещёры нас ждали Ирвин и Готье. Последний выглядел жалко: баронское оружие и снаряжение отобрали, выдали щит и копьё, как у обычного бойца из «искупления». Рука на перевязи, щит держит с трудом.

— Готье теперь твой. За то, что пленницу упустил, — сказал Ирвин и толкнул баронского вперёд, ближе ко мне. — Забирай пополнение.

— И что мне с ним делать?

— Решай сам. Ты уже показал, что людей в узде держать умеешь. Значит, и с ним справишься, — сержант подошёл ближе и тихо, чтобы слышал только я, добавил: — Барон очень зол на него. Если случится чудо и вы вернётесь, то нужно, чтобы это чудо Готье обошло.

И сержант туда же. Я тут вроде не бегаю с табличкой «наёмный убийца, недорого». Жан за это хотя бы платит. А Ирвин просто требует. Что до самого факта убийства Готье, то меня это не сильно трогало. Я приговорил его ещё у костра, когда решил повесить на него вину за пропажу Мари. Просто считал, что это сделают другие. А теперь, похоже, самому придётся.

— Чтобы чудо кого-то обошло, нужно, чтобы кто-то другой за это заплатил. Скажем, 7 лоренов, — так же тихо ответил я.

Ирвин несколько раз моргнул от удивления.

— Что-то давненько я тебе про дисциплину не напоминал, правда?

— Правда в том, что я иду в один конец. Так что деньги вперёд. Или чудо будет одно и на всех.

— Зачем мертвецу деньги?

— Затем, что бесплатно я не работаю.

Ирвин протянул мне монеты в кулаке.

— На удачу, Эллади, — уже громко, для всех, сказал он. — И только попробуй не вернуться вместе с браслетом.

— Я тоже хочу вас снова увидеть, господин сержант.

Ирвин ушёл, а я смотрел на тёмный проход пещеры и думал: сержант, в общем-то, мужик неплохой. Методы у него жестокие, да. Но это с точки зрения попаданца. По местным меркам он скорее мягок. Больше пугает дыбой, чем реально на ней растягивает. А ещё он фактически заставил меня выучить «Наблюдательность (F)» и поднять её до второго уровня. Этот навык уже трижды спас мне жизнь: горлохват на косе, засада в лесу, стрела при штурме ворот. Так что, по голой математике, Ирвин обо мне заботится. Пусть и очень косвенно.

Но сейчас навык молчал. Я продолжал всматриваться в проход, но не видел ничего необычного или странного. Значит, придётся думать своей головой, а не полагаться на Систему.

— Готье, вперёд. Дальше идём колонной в два ряда. Вы, — указал на приданных бойцов, — сразу за Готье, один несёт факел. Дальше я со Шварцем, потом Писарь с Селеной, замыкают Лис с Бывалым. Второй факел у Писаря. Запасные несёт Селена.

В глазах Готье вспыхнула ненависть. Он прекрасно знал, кто его подставил и почему он теперь в «искуплении».

— И ещё: мы в боевом выходе. Кто возразит — убью на месте за неподчинение. Вопросы?

Злоба Готье никуда не делась, но он видел, как строится моя пятёрка и как с обречённым равнодушием занимают места приданные. И был вынужден подчиниться.

Мы зажгли факелы и шагнули вперёд. Смоляной дым сразу ударил в нос, смешиваясь с сырым, затхлым запахом пещёры. Проход был широким и высоким, словно вырубленный для повозок. Стены покрывала обычная известковая корка, сталактиты свисали редкими зубьями. Холод пробрал сразу, даже сквозь стёганку.

Идти решили по центральному туннелю — самому большому и прямому. Боковые проходы попадались часто: узкие и широкие. Мы их игнорировали. Лис сказал, что следы ведут по главному ходу, остальные пусты. И правда: в ответвлениях ни мусора, ни кострищ, ни следов ног. Только пыль и редкие капли воды, падающие где-то в темноте и отдающиеся эхом.

Прошло, наверное, полчаса. Факелы шипели в тишине, освещая небольшой кусок туннеля. Темнота за его пределами давила на нервы, а каждый боковой проход заставлял оглядываться. Готье наконец не выдержал и прошептал:

— Пусто тут. Они давно свалили.

Я не ответил. И тут впереди мелькнул свет — не наш, теплее и ровнее. Из-за поворота вышли фигуры. Человек десять, хорошо вооружённые, со щитами. Чешуя поблёскивала на коже, глаза отражали огонь факелов. Искажённые остановились в двадцати шагах, перекрыв проход.

Лис замер и тихо, без эмоций, сказал:

— Сзади такой же отряд. Нас окружили.

Я не стал оборачиваться.