Доктор Элиза. Книга 4 - Юин

«Вы простите меня, если я совершу плохой поступок?»

В чем дело?

«Вряд ли это что-то по-настоящему плохое».

Элиза просто не способна совершить злодеяние, но если девушка что-то решит, то ее уже не остановить. Два года назад она всем наперекор ушла на войну. Линдену было не по себе.

– Расскажи мне.

Наконец Элиза нерешительно сказала:

– Ваше высочество, могу я сначала попросить вас об одном одолжении?

– О каком?

– Могу я приготовить вам чашку чая?

Линден предпочел бы сначала узнать, зачем она пришла, но все равно согласился.

«Уверен, она мне расскажет».

Вскоре комната наполнилась умиротворяющим ароматом чая. Любимый аромат Линдена. Юноша отпил из чашки. Не удивительно, что Минчестер так хвалил Элизу. Чай, что ему заваривает Рэндол, никогда не будет столь хорош.

Между ними воцарилось молчание. Линден ждал, что Элиза начнет говорить, но она молчала.

«Что происходит?»

Выражение лица девушки стало еще более серьезным. Линден нахмурился, смотря, как она кусает губы и сжимает руки в кулаки. Она очень нервничала. Принц не представлял, что Элиза собиралась сказать.

Линдену не давал покоя тот факт, что она нервничает в его присутствии, но он не стал давить на нее. Вместо этого юноша перевел тему, чтобы она немного расслабилась.

– Чай очень вкусный, – сказал он. – Когда мы поженимся, я смогу каждый день пить чай, который ты завариваешь, правда?

– Да, ваше высочество.

– Честно? Будешь заваривать его для меня каждый день?

Элиза улыбнулась. Линден вздохнул и сказал.

– Лиза.

– Да.

– Не хочешь сесть ко мне?

– Да…

Элиза нерешительно села рядом с ним, тогда Линден крепко обнял ее за плечи.

– Давай так посидим.

Девушка вдруг почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Она любила его и боялась, что он рассердится на нее. Что, если Линден будет разочарован? Элиза с трудом решилась заговорить:

– Линден.

– Да.

– Я люблю вас, – дрожащим голосом сказала Элиза.

Линден посмотрела на нее.

– Лиза?

– Я люблю вас. Очень люблю.

И с этими словами Лиза крепче прижалась к нему. Линден был озадачен ее поведением, но все равно обнял ее в ответ.

– Что с тобой? Скажи мне. Все в порядке? Тебя кто-то расстроил? Хочешь, я его накажу?

Она закрыла глаза, пока Линден нежно поглаживал ее по спине. Она хотела всю жизнь чувствовать его прикосновения, его тепло.

«Но так не получится».

Элиза должна все рассказать. Потому что она любила его. Потому что она не хотела видеть, как ему потом будет больно.

Тогда Линден сказал:

– Ты моя. Я не знаю, что случилось, но все в порядке. Расскажи мне.

Элиза высвободилась из его объятий. Затем она поправила свои слегка взъерошенные волосы и сказала:

– Ваше высочество, я здесь потому, что мне нужно кое-что вам сказать.

– Я знаю. Говори.

Элиза посмотрела ему в глаза. Как только слова сорвутся с ее губ, станут ли эти глаза снова холодными? Он будет в гневе. Как бы Линден ее ни любил, она пересекает черту. Ей было страшно от мысли, что он охладеет к ней, но Элиза не могла отступить.

– Может быть… Может, вы сможете их пощадить?

В этот момент полное любви выражение лица Линдена помрачнело. Улыбка исчезла. Он прекрасно понял, о ком она говорила.

– Что ты имеешь в виду, Лиза? – спросил он. – Ты, наверное, оговорилась. Или, может быть, я не расслышал?

Его голос казался спокойным, но Элизе все равно было не по себе. Она опустила глаза, пряча тревогу.

– Простите, ваше высочество, но вы не ослышались. Я спросила, можете ли вы их пощадить?

Элиза намеренно не называла имена Марианны и Амшеля, чтобы не провоцировать его еще больше.

Вопреки опасениям Элизы, Линден не пришел в ярость. Напротив, на его лице не читалось ни единой эмоции. Однако девушку это пугало еще сильнее.

Линден вздохнул.

– Посмотри на меня.

Когда она подняла взгляд, он сказал:

– Элиза, ты знаешь, что мне пришлось пережить из-за них? Ты, наверное, тогда была совсем маленькой и не помнишь. Ты ведь поэтому спросила? Потому что не знаешь, что произошло?

Но Элиза ничего не сказала.

– Я никогда не смогу их простить. Я понимаю, что ты не знаешь, о чем говоришь. Но не поднимай больше эту тему.

– Ваше высочество…

Линден поднялся со своего места и отвернулся.

– Не думаю, что нам стоит продолжать этот разговор. Возвращайся домой.

Элиза прикусила губу. Она знала, что ее просьба была слишком дерзкой. Если она продолжит, он может прийти в настоящую ярость. Нет, он мирился с этим только потому, что был таким, какой есть. Даже сейчас она видела, что принц сдерживается.

– Я… Я знаю, что тогда произошло и как сильно вы страдали.

Линден повернулся к ней, нахмурившись.

– Ты знаешь и все равно просишь меня о таком?

Он глубоко вздохнул, стараясь контролировать свои эмоции.

– Я люблю тебя больше всего на свете. Я бы не задумываясь выполнил любую твою просьбу…

– Ваше высочество…

– Любую, кроме этой.

Он стиснул зубы.

– Я никогда не прощу их. Я не могу. Ты бы смогла? – его голос становился все громче. – Мои мать и сестра умерли у меня на глазах. Безо всякой вины. Смогла бы ты когда-нибудь простить тех, кто совершил такое?

Элиза молчала.

– Не стоит так легко говорить о том, чего не испытывала. Пощадить? Ха!

Линден еще сильнее стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев. Если бы это была не Элиза, а кто-то другой, он давно бы сорвался на крик.

– Думаешь, ты понимаешь мою боль? Мать и сестра до сих пор преследуют меня в кошмарах каждую ночь. Ты знаешь, каково это – видеть их мертвыми каждую ночь?

– Линден…

– Я должен отомстить за них, чтобы они, наконец, могли успокоиться.

Он снова отвернулся, не желая, чтобы она видела его искаженное болью лицо.

– Я не хочу злиться на тебя, так что уходи. Я не хочу продолжать этот разговор.

Но Элиза не уходила, а лишь с тоской смотрела, как он сжимает руки в кулаки.

«Линден».

Сердце девушки сжималось в груди. Ей было еще больнее от того, что она понимала его чувства. Какие ужасы пережил мальчик, видевший, как умирают его сестра и мать? Как тяжело ему было жить с этим?

«Но действительно ли его мать и сестра хотели мести?»

Элиза вздохнула. Она не знала ответа на этот вопрос. Возможно, они, умершие безвинно, желали этого. Но хотела ли его мать, чтобы он так мучился?

– Линден… Позвольте задать вам вопрос, – осторожно сказала она. – Что, если бы вы могли по-другому успокоить