Системная Перезагрузка. Том 6 - Серафим Леман

Достаточно долго, чтобы понять, что это вообще значит. Прежде всего — я больше не буду превращаться в Воина Пустоты, и внешний изначальный вид — человеческий — останется при мне уже до самого конца, каким бы он ни был. Попробовал новый вариант Твердыни — привычная оболочка активировалась тут же, но очки брони при этом не двигались. Неоднозначно получается: вроде бы как неуязвимость раньше была, а теперь будет работать за счёт очков брони.

Там, наверное, сложная математика, и чем «глубже» в Систему — тем меньше конкретных цифр. Лишь строчки вместо развёрнутых таблиц характеристик. Одна фраза вместо цифр и процентов. Всё, что я собирал годами — шесть квинтэссенций, десятки навыков, сотни боёв, каждый из которых мог оказаться последним, — всё это схлопнулось в одно предложение, которое Система посчитала исчерпывающим описанием того, кем я стал.

Судя по ощущениям контроля Ауры — исчезновение Пустоты не будет большой потерей. Я чувствую, что могу сейчас сделать почти то же самое, что и Йон в моём теле. Энергии, наполняющей мой чистый, светящийся белым Аксиос, по ощущениям — целый океан.

«Пока у него есть что защищать»…

Звучало как насмешка. Или как приговор. Звучало как — и именно это я чувствовал, медленно поднимаясь с холодного камня, — самое честное, что Система когда-либо мне говорила.

Потому что это было правдой.

Я не сражался за рейтинг, на который мне было плевать. Не сражался за первое место в списке задания, которое вела (как я думал ранее) мёртвая программа в мёртвом пространстве. Не сражался за абстрактную «победу человечества» или за право называться Императором расы, численность которой упала с почти девяти миллиардов до миллиарда с хвостиком. Я сражался ради того, чтобы выжить. Наша организация, кажущаяся столь далёкой теперь, называлась ведь Выживальщики. Большего нам не нужно было.

Тело чувствовалось иначе, чем я ожидал. Мифриловый ранг не бил в голову, не требовал немедленного применения, не горел нетерпением. Он просто был. Фоновый гул, настолько глубокий, что его почти не слышно. Как собственное сердцебиение — замечаешь только тогда, когда начинаешь прислушиваться.

Задумавшись, я прислушался. Моё тело не издавало ни звука. Плоть, воплощение, да и только. Сердца, как и других органов, не было. Кажется, костей тоже нет. Двигаюсь я исключительно по воле Системы.

Паразиты. Она назвала их паразитами.

— Убить всех Первых… — прошептал я, смотря вдаль, будто бы силясь рассмотреть образ Системы вновь.

Я перекатил эту фразу в голове несколько раз, примеряя её к тому, что знал. Сколько их спит? Йон не называл точных цифр. Говорил — достаточно, чтобы умылась кровью вся Серая Пустота. Триллионные армии. Древние существа, сменившие смертную плоть на конструкты из Источников Зла, — и именно в этом, если верить Системе, заключалась проблема. Не в их силе. Не в их числе. В том, что каждый Первый, принявший в себя достаточно Источников Зла, сам становился частью той дряни, которую Система пыталась переработать и очистить. Значит, гонясь за силой и бессмертием, они вредят самой Системе, в которой находятся. Это как когда-то с экологией на Земле, только тут масштабы на несколько порядков выше.

Анкх, выданный мне, — это лекарство. Или инструмент. Или что-то третье, для чего у меня пока нет слова. Что означал этот предмет? Жизнь, ключ, не знаю. Что-то определённо важное, раз уж Система решила передать мне его лично.

Я не понимал, как именно им пользоваться. Система сказала — пойму, когда придёт время. Прежде я бы взбесился от такого ответа. Сейчас просто принял. Слишком много всего произошло, чтобы злиться на отсутствие конкретики. В этой всей ситуации до сих пор слишком много переменных, которые я не понимаю. Какие-то условные правила. Хотелось бы назвать это «игрой», но это был реальный мир.

Йон назвал своё настоящее имя. Йотун. Затем попрощался.

Встряхнув головой и прогнав лишнее, я огляделся, оценивая обстановку. Разломы больше не открывались — по крайней мере, в ближайшей видимости. Поле вокруг было пусто, если не считать следов боя на базальте — выщербленные плиты, оплавленные края там, где прошла Пустота, несколько глубоких борозд от тех существ, которые успели поцарапать поверхность перед смертью. Хорошая работа. Меня здесь не было, когда я разговаривал с Системой, — или был, но не осознавал этого. Мир будто бы ждал, и сейчас я чувствовал, что для меня тут больше не будет ни одного монстра. Меня вежливо просят уйти.

В любом случае, пора возвращаться.

Я вытянул руку перед собой — инстинктивно, привычным жестом, которым раньше открывал разломы через Осколок, — и остановился, почувствовав, что могу сделать куда больше, если вложу энергию как следует.

Открыть дальний портал напрямую. Без Осколка как посредника. Раньше это было прерогативой либо чужой силы Первых, либо очень высоких рангов. Сейчас я просто чувствовал, что могу.

Мир Норен натянулся вокруг меня, как кожа. Я нащупал сквозь него нужное направление, установив маяк сам.

Земля.

Борисоглебск.

Дом.

Портал открылся беззвучно, с той стороны потянуло знакомым запахом: недавно прошёл дождь по асфальту.

Я шагнул вперёд, оценивая новые пределы своей силы.

Йон был неправ. Потеряв его, я стал куда сильнее…

Глава 16

В Борисоглебске я появился посреди ночи. Почувствовав перекрывающие друг друга ауры системщиков, понял, что теперь могу читать в них некоторые детали. В основном, даже во сне, — смятение. Многие спят тем самым напряжённым сном людей, которые привыкли просыпаться от каждого шороха, но при этом настолько устали, что не могли бодрствовать. Прошедшие самую ужасающую войну люди, загнанные в угол, уставшие и не знающие, что будет дальше…

Словно напоминание в очередной раз о том, что всё происходящее — не фантазия, я заметил один из силовых контуров, пробегающий вдоль земли, утопленный сейчас в луже после недавнего дождя.

Ещё до того, как портал схлопнулся за моей спиной, меня приняла в кольцо группа быстрого реагирования. Все в тёмных одеждах Легиона, золотые ранги с платиновым во главе — Валет, к моему удивлению. Меня, конечно же, опознали, и никакого боя посреди города не случилось.

Отдав команды, я просто пошёл гулять. Воздух в Борисоглебске был влажным, тяжёлым, пахло бензином и сыростью — так пахнет любой город после дождя, независимо от того, на какой стадии апокалипсиса он находится. Ветер шевелил листья на деревьях, посаженных вдоль центральной улицы. Где-то далеко лаяла собака. Где-то вдали всегда лают собаки…

Прислушавшись к ауре и нащупав источник