Шаман и звезды - Анна Нова

Неудачник, даже племянника не смог уберечь. А Бернард и Эмили так на тебя рассчитывали!

Когда их не стало, мальчика сразу прибрал к рукам секретный комитет Департамента. Этан заболел ультима-гриппом и попал в карантин. Из больницы на Пангее его переправили на базу. После этого Эдварда отыскали агенты Цитадели и предложили сделку. Условия были… сомнительными. Эдвард должен был передать доктору Сэму Ричардсу все авторские права и патенты, в обмен он получал право находиться рядом со своим племянником.

Естественно, Эдвард согласился, не думая. Как будто у него был выбор… Как будто у него был выбор, да, какая удобная формулировка! Эдвард никак не мог смириться с тем, что его вынудили принять это решение.

Эдвард поморщился, теперь у него снова болела голова. Он вел Мицуки в лабораторию, с трудом представляя, как объяснить ей истинную суть проекта, над которым они работали.

Мицуки ничем не отличалась от других коллег Эдварда: она попала на базу по собственной наивности и глупости. Ей посулили деньги, лабораторию, работу со светилами науки и все возможности для быстрого карьерного роста. Мицуки понятия не имела, что за ней пристально наблюдали: ее выбрали как наиболее подходящую кандидатуру и тщательно продумали, чем именно заманить в проект. Здесь все они были пленниками. И сотрудники, и подопытные.

Эдвард и Мицуки миновали коридор и очутились перед массивной гермодверью. Эдвард приложил ладонь к сенсорному замку – считав отпечатки его пальцев, дверь открылась, и они попали в лабораторию. Это было просторное, ярко освещенное помещение: одну его часть занимали рабочие места ученых, за ними начинался еще один коридор, где располагались «чистые комнаты», операционные и процедурные кабинеты.

Эдвард направился к столу в дальнем конце опенспейса. Сотрудники провожали его равнодушными взглядами и вновь возвращались к своим делам. Эдвард показал Мицуки ее рабочее место. Девушка уселась в кресло, включила компьютер. Эдвард подвинул свободный стул и сел рядом.

– Открывай презентацию. Она на рабочем столе, – распорядился он.

Мицуки послушно открыла файл. На титульной странице гордо значилось: «Комитет по внутренней безопасности. Лаборатория изучения паранормальных свойств видов. Проект „Нулевая форма–2“: „Исследование свойств полукровок, естественных мутаций и алгоритмов контроля над видами. Военно-стратегическое использование внеземных форм жизни“».

Мицуки перечитала название, нахмурилась.

– Вообще-то я гематолог и собиралась заниматься исследованиями крови слоа и других негуманоидных форм жизни, – слабо произнесла девушка. – Военно-стратегические цели… я не понимаю. То есть я перестала что-либо понимать, когда попала сюда, но это…

– А вы смотрите дальше, – мрачно предложил Эдвард.

Мицуки кивнула и продолжила просмотр презентации. С каждым новым слайдом выражение ее лица менялось. Девушка готова была упасть в обморок – кажется, жизнь ее к такому не готовила. Эдвард гадал, начнется у нее истерика или нет. Катерина прибыла сюда за пару недель до Мицуки и спустя двадцать минут общения с Эдвардом уже рыдала, уткнувшись носом в его плечо.

Мицуки дошла до последнего слайда, половину которого занимала красочная диаграмма с результатами «использования крови слоа в целях повышения коэффициента способностей». Судя по диаграмме, эффект эксперимента был впечатляющим: психокинетическая сила девочки-стрикса, которой провели переливание крови слоа, выросла на пять процентов. Но это статистика.

Эдвард знал гораздо больше. Если раньше Ноэми Диаш могла взглядом передвигать предметы на пару сантиметров, то теперь у нее получалось сдвигать чашку на самый край стола. А в последний раз она вообще зашвырнула кружкой в лицо мистеру Ричардсу – его спасла лишь быстрая реакция. После этого Ноэми держали в одиночной камере и в основном в полубессознательном состоянии. Девчонка была опасна. Очень зла и очень опасна. Ее сила росла, и ученым из лаборатории предстояло разработать алгоритм контроля для подобных случаев. Стандартные способы нейропрограммирования действовали уже не так эффективно: большинство подопытных показали крайнюю устойчивость к процедурам. Кровь слоа активировала их способности, но при этом повысила сопротивляемость к старым препаратам и методикам. Эдвард знал, что программа Цитадели давно считалась невыгодной и доживала свои последние дни, но Сэм Ричардс всерьез взялся за ее возрождение.

Ход мыслей Эдварда прервала Мицуки.

– Я так понимаю, подобные эксперименты с кровью слоа совсем недавно начались? – спросила девушка. Голос ее теперь звучал спокойно и ровно.

– Около пяти лет назад, когда я обнаружил, что кровь слоа влияет на кровь представителей рас с потенциальными экстрасенсорными способностями. Но я занимался лишь теорией. Потом Сэм Ричардс обратил на мою работу внимание и с помощью Сейма добился перезапуска проекта «Нулевая форма».

– И вы начали тестировать кровь слоа на детях…

– Да.

Мицуки поджала губы и некоторое время молчала. Эдвард не знал, решает ли она в уме сложную моральную дилемму или просто борется с искушением узнать как можно больше о проекте. Некоторые ученые (вроде Ричардса) были искренне увлечены процессом. Моральная сторона вопроса их совершенно не интересовала. В глубине души Эдвард завидовал таким людям, потому что большую часть времени ему хотелось вырвать из груди собственное сердце и пропустить сквозь шредер. Конечно, это не решило бы проблему эмоций, но, может, ему бы стало чуть легче?

– Какие реакции наблюдались у пациентов? – спросила Мицуки.

– Самые разнообразные. Как видно из диаграммы, при удачном исходе потенциальные способности подопытного усиливались. При неудачном – подопытные погибали либо лишались рассудка, – бесстрастным тоном ответил Эдвард.

Мицуки кивнула, поправила очки на носу. Она выглядела очень юной. Сколько же ей лет? Наверное, нет и двадцати пяти. Едва-едва окончила университет, немного поработала в исследовательском центре и угодила на базу. Ему стало жаль девушку.

– Пока мы не перешли к моим непосредственным обязанностям… – произнесла она с ужасающей легкостью, – позвольте личный вопрос.

– Я вас слушаю.

– На слайде номер пять приведен список детей. Я заметила среди них фамилию Дженкинс. Мальчик из списка – ваш родственник?

Эдвард не ответил. Кажется, Мицуки обо всем догадалась – можно было и не спрашивать. Он посмотрел девушке прямо в глаза. Она не отвела взгляда. В ее черных глазах он увидел злость и отвращение.

Как вы это допустили?!

Почему до сих пор ничего не сделали?!

Он знал, что Мицуки хотелось произнести эти слова, выплюнуть омерзительную правду ему в лицо. Но она промолчала, и это было больнее всего.

– Я вас поняла, – сказала она. – Что нужно делать?

Эдвард дал ей задание следить за анализами крови и вести по ним отчетность. Для начала хватит. Ему хотелось оградить девушку от работы с детьми, но как это вообще было возможно? Рано или поздно ей придется присутствовать и на процедурах. И, что хуже всего, пересекаться с ними в коридорах и смотреть им в глаза.