Ярость на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

И тут выяснилось, что здание не полностью безлюдное.

В наше распоряжение перешёл работающий здесь персонал. Управляющий, менеджер по аренде, администраторы, охранники, уборщики, главный инженер, слесари и электрики… В общем, целая толпа. Все турки, всем надо платить зарплату. И эти ребята вообще не поняли, как мы проникли на объект через крышу, не попав на камеры наблюдения в холле, у главного входа и на парковке. Пришлось объяснять, знакомиться, расставлять точки над «ё». Хорошо, что арабским прекрасно владеет не только моя жена, но и я сам.

Управляющий оказался душевным мужиком, который сильно переживал за коллектив. До нашей беседы он вообще не был уверен, что люди сохранят рабочие места. О моих планах никто не знал, и в теории ничто не мешало всех уволить, а комплекс продать. Я заверил, что не собираюсь так поступать, и что отныне я для этих ребят — новый работодатель.

Выяснилось, что Панорамная Башня принадлежала кому-то из родственников Махмуда, и всех, кто раньше тут арендовал помещения, попросили на выход. Никто, естественно, в суд не подавал. Потому что судиться с правителем Халифата — это заявка на премию Дарвина. А хорошая новость заключалась в том, что управляющий не разругался с бывшими арендаторами, сохранил их контакты и заявил, что может начать переговоры о восстановлении договоров, если я не возражаю.

— Видишь, — сказал я Джан. — Не придётся твоего папу тревожить.

Мы сразу приступили к обсуждению главного вопроса — где разместить наши филиалы, сколько под это отвести площадей и на каких этажах. Зафиксировали базовые хотелки. Я тут же предоставил управляющему прямой канал связи с холдингом, чтобы уладить детали. И поставил задачу: составить список благонадёжных арендаторов, а с остальными договора не подписывать. И вообще, никого не вселять, пока мои люди не переберутся в Башню и не наведут порядок в своих владениях.

После визита в бизнес-центр пришлось ехать в Дом юстиции и подавать заявку на регистрацию структурного подразделения холдинга. Иначе мы не могли платить здесь налоги, нанимать местных и начислять им зарплаты. К счастью, «Стриж» в Стамбуле уже работал, и мы просто отдали распоряжение перенести его штаб-квартиру в Левент. То же самое и с «Прогрессом». По словам Джан, мы изрядно сэкономили на аренде, повысили свой престиж и «поднялись на новый уровень». Всю дальнейшую работу по расширению и переездам взяло на себя руководство холдинга.

Забросив Джан в имение Куртов, я снова направился в Башню. Требовалось подписать какие-то бумажки и поставить родовую печать. Бумажки ещё готовились юристами, и я решил погулять по верхним этажам бизнес-центра. До пролива Босфор отсюда далековато, но с высоты сорокового этажа мне открывались интересные виды.

Я занял кресло в лаундж-зоне перед изгибающейся стеклянной стеной.

А в следующую секунду ощутил энергетический всплеск.

Резкий, как при телепортации нескольких человек.

Глава 22

Всплески меня напрягают.

Всегда.

И первое, что я сделал на инстинктах — стал проницаемым. Не полностью, чтобы не провалиться на нижний ярус. Сохранил материальными подошвы ботинок и резко выпрямился.

В спинку кресла со свистом вонзилось несколько игл.

На долю секунды я увидел искажение.

Панорамное окно дёрнулось, как от телевизионных помех. Моё бесплотное тело пронзили клинки. Я тоже сместился, упал на одно колено, уплотнился и на пару секунд создал вокруг кольцо проницаемости.

Убийцы с иллюзаторами перестали рубить воздух.

Кто-то справа выругался по-немецки.

Я выбросил руку с кромсателем на звук голоса. Нож, вылетевший из цилиндра, вошёл в кажущееся пустым пространство с характерным звуком. Кто-то вскрикнул, кусок стены накрыло искажениями, оформился смутный человеческий силуэт. Иллюзия, хоть и с помехами, но продолжала работать.

Убийца, дёргаясь и по частям проявляясь в реальности, рухнул на спину.

Нож вернулся в кромсатель, разбрызгивая кровь.

Теперь было отчётливо видно, что шиноби по самую голень вмурован в пол.

Новый энергетический всплеск едва не стоит мне жизни. Второй убийца сообразил в чём дело и телепортировался с одновременным ударом в прыжке. За считанные доли секунды я успел вернуть себе проницаемость и тут же уплотнить руку с кромсателем. Сделать несколько быстрых тычков. Наугад, почти ни на что не рассчитывая. И всё же, последний удар нашёл свою цель. Клинок вошёл в мягкую плоть, я тут же его удлинил.

— Шайзе! — выругался невидимый противник.

Выдернув окровавленный клинок, я пригнулся. Опять же, на инстинктах. Над головой пронеслась сверкающая стальная дуга. Посреди пустоты нарисовалась рана, вниз потекла кровавая струйка, но всё это было тотчас прикрыто иллюзией.

Сместившись вправо, я сделал ещё два-три быстрых тычка, как в уличном ножевом бою. На последнем выпаде, кажется, задел врага. Задел вскользь. Наверное, плечо.

Всплеск.

Уплотняюсь целиком.

И правильно делаю: противник попытался рубануть меня по пальцам, сжимающим кромсатель. Пропустив удар, делаю кисть материальной, удлиняю клинок и бью снизу вверх по диагонали. Прямо в воздухе вычерчивается кровавая полоса, силуэт убийцы проявляется целиком, и я понимаю, что рассёк ему рёбра. Несмотря на это засранец вновь куда-то телепортируется.

Я с трудом успеваю вернуть проницаемость руке.

А в следующую секунду уродец всаживает свой клинок мне в стопу.

— Сука! — реву я и вгоняю убийце кромсатель в живот.

Ногу пронзает адская боль.

Ботинок наполняется кровью.

Какое-то время мы стоим и терпим, потом я, вне себя от ярости, проворачиваю клинок во внутренностях немца, выращиваю из лезвия боковые шипы и рву на себя. Кровища и кишки этого урода вываливаются, хлещут мне на штаны. Заляпывают ботинки.

Прыгун выпускает свою гатану.

Сгибается пополам и сползает на плиточный пол.

Лаундж-зона теперь напоминает разделочный цех мясокомбината. Моя правая нога больше не выдерживает, и я падаю на колено, а затем валюсь на бок.

Вот же скоты!

И как они узнали, что я прибыл в Халифат?

Под ногой расползается красная лужа…

* * *

Меня спас Бродяга.

Расстояние оказалось достаточным для мысленной связи. Рядом сформировалась лифтовая шахта и, как инвалид, весь окровавленный, оскальзываясь на плитке, я кое-как дополз до распахнувшихся настежь дверей. Оставляя за собой красную полосу, втянул ноги в кабину. Домоморф не стал мучить меня нажатиями кнопок. Просто утащил лифт на верхние этажи.

Едва распахнулись двери, появились Никанор и Федя.

— Ёшкин кот! — офигел от увиденного толстяк. — Кто это тебя так?

— Потом, — прошептал я. — Перевязать…

Впрочем, мой дворецкий был человеком опытным, умелым и решительным. Я не сразу сообразил, что меня усадили в выросшее из пустоты кресло, а аптечка уже стоит на журнальном столике. Судя