Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— Куда это ты, Антон? — воскликнул я, когда лощеный коротышка, так и оставшийся в районе полутора метров роста, попытался незаметно нас покинуть. — Не рад видеть старого товарища по учебному полку? Нас ведь связывает столько интересных и ярких воспоминаний! Я тебя, кстати, очень долго уже ищу, с той нашей последней встречи в Каменске. Даже узнавал, где ты служишь, на каком направлении фронта воюешь… Да вот беда, мне везде говорили, что тебя на фронте не было. Но я уверен, что это всё ложь — я ведь сам видел, насколько ты храбр! Как можно усомниться в человеке, который может пригласить усталого однокурсника, не чинясь, в загородную резиденцию семьи и оказать ему горячий приём. Помнишь, как весело было?

Кроме меня, Хельги и обоих Игнатьевых никто, конечно, этой истории не знал, но по моему лицу и тону, а также сбледнувшему с лица Антону общий смысл был понятен. А каково главное правило светских мероприятий? Не мешай топить поливать грязью ближнего своего и получай удовольствие. Не всегда и не во всём, но едва ли за младшего Игнатьева будет кто-то вступаться в словесной перепалке… Ну, кроме его брата.

— Я предлагаю не ворошить дела минувших дней, Аристарх Николаевич, — вступился старший Игнатьев, представившийся Олегом. — Этот конфликт уже был улажен между вами и дедушкой, так зачем вспоминать былое?

— Да ну что вы, Олег, — деланно изумился я. — Вас послушать, так я пришел сюда ссоры искать. Я просто по товарищески вспоминаю наши с Антоном совместные приключения, не более. Или вы считаете, что это нельзя назвать приключениями? Как по мне, было весело и главное весьма поучительно, во всяком случае для меня.

— Что же это за приключения такие у вас были, что их пришлось решать с привлечением аж целого Главы Рода Игнатьевых? — поинтересовался один из Патрушевых. — Вы уж простите, Аристарх, но мне кажется, что между Архимагом, Главой Рода подобного уровня и вами, пусть и очень талантливым, но Мастером, по определению лежит лежит громадная пропасть. Я бы еще понял, если бы с вами что-то решал кто-то из Старейшин… И то с натяжкой.

— Ну что тут можно сказать, — пожал я плечами. — У меня есть один особый талант — постоянно влипать в неприятности. С подобным даром жить сложно, но очень весело.

Так значит, эти ещё не знают о моём ранге. Что ж, отлично… Однако довести дело до конца и постараться не спровоцировать, так полить грязью коротышку я не успел. Ибо случилось то, чего я уж совсем не ожидал…

— Аристарх Николаевич, тебе стоит поспешить к своему ученику, — посоветовал мне подошедший незаметно для всех Второй Император.

— Ваше Высочество, — поклонился я, как и остальные, генерал-губернатору. И, выпрямившись, уточнил — Он что-то натворил?

— Его вот-вот вызовут на дуэль, и отказаться от участия в ней будет весьма непросто, несмотря на разницу в рангах. Леонид Столбов, Старший Магистр и Старейшина своего Рода, утверждает, что ваш ученик опозорил его дочь, — с усмешкой ответил Маг Заклятий, явно забавляясь ситуацией. — Мне даже интересно, как именно и когда этот мальчишка мог бы сотворить подобное… Видимо, правду говорят, что ученик — отражение своего учителя… Но советую поспешить — Столбов уже снимает перчатку. И да — разрешаю, ради такого случая, использовать магию, дабы вы успели вмешаться.

В мой мозг будто само собой влетело знание о том, где именно сейчас находится мой непутевый ученик — Второй Император решил, что раз уж начал содействовать, то делать это до конца. Кивнув в знак благодарности, я мигом окутался разрядами желтых молний и одним прыжком взлетел вперед и вверх, проносясь над головами собравшихся.

Камнем рухнув между Петром и незнакомым мне высоким, слегка сутулым тощим чародеем, я успел перехватить уже брошенную перчатку. Что ж, я слегка опоздал и словами этот вопрос уже не решить… Ну да и ладно. Прошло то время, когда я боялся выйти один на один в честном бою против чародея шестого ранга.

— Вы кто та…

— Петя, — обернулся я к упрямо сжавшему кулаки парню. — То, в чем он тебя обвиняет — правда?

— Нет, — ответил он.

— Ложь!

— Ты не позволял перейти себе рамок приличий в отношении его дочери? — на всякий случай конкретизировал я вопрос.

— Да я только подошел к ней и на танец пригласил! — воскликнул парень. — И то она отказала… И тут этот бе… этот господин на меня налетел!

Я ощутил, как аура Столбова наливается силой — Старший Магистр, похоже, в бешенстве от того, что я его так показательно игнорирую.

— Я требую!.. — начал было он, но я уже не собирался слушать.

— Сударь, я заявляю, что вы лжец, трус и подонок, — перебил его я. — Согласно дуэльному кодексу, как учитель и господин этого молодого человека, я несу ответственность за поступки своего вассала и воспитанника, а потому имею полное право принять вашу перчатку от его имени. Предлагаю не затягивать решение этого вопроса… Как вызываемая сторона я настаиваю на поединке насмерть, без ограничений в использовании артефактов, алхимии и боевой магии. Рискнёте ли вы выйти и сразиться с тем, кто может дать вам отпор, или решимости у вас хватает только задирать Адептов?

Плевать, кто такой этот хер с горы. И плевать, кто там за ним стоит. В его Роду точно нет Архимагов, и значит, в случае проблем мы примерно в равных условиях… Репутацию нужно наживать, на неё нужно тщательно работать и поддерживать. Пока я не проиграл ни разу, и случись что я уверен в своих силах против всяких там Столбовых.

А ещё я был в бешенстве. Потому что по той связи, что образовала меж нами кровная клятва моего ученика, я отчетливо чувствовал, что тот ни словом не солгал. А значит, и папаша, и дочка, намеренно устроили этот балаган. Это была наверняка какая-то подстава, не исключено что на подобную мою реакцию и рассчитанная, и едва ли она принадлежала Столбовым…

Но кто бы там ни был за их спиной, кто бы там не дёргал за ниточки, они не знают главного.

«Можешь не переживать из-за их покровителей, племянник. Я подсоблю, ежели что» — раздалась в момент моего разговора с Петей мысль-речь.

Мало кто знает этот забавный факт — один из двух имеющихся у Священного Синода Магов Заклятий является моим родичем, старшим братом отца… Когда-то давно отвергшим мирскую суету и ушедший, несмотря на гнев Рода, в священнослужители. Высокий человек в скромном черном рубище и простым деревянным крестом на груди, в отличии от прочих весь праздник скромно стоявший в своём углу, отец Илларион Белозерский, оказывается ещё помнил смысл фразы «кровь гуще воды».

— Принимаю! — запальчиво выкрикнул мне в лицо, едва не забрызгав слюной, Столбов.

Глава 4

Илнэс Иссарион, была довольна. Прибыв на устроенный в честь заключения мира праздник, она поначалу ожидала, что всё пройдет куда скромнее. Всё-таки нолдийка, пусть и весьма условно и приблизительно, но разобралась в обществе хуннусов. Хотя, сказать по чести, это было не сложно — разумные всегда следовали одним и тем же порокам — жажде силы, власти и богатства. Могли различаться культуры, внешний вид и даже среда обитания, могло различаться всё что угодно — но жадность и эгоистичность были одинаковы везде. Разве что проявляться могли несколько по иному…

В целом, хуннусы мало отличались от её собственных сородичей. Илнэс полагала, что это даже к лучшему — тем проще им будет влиться в общество хозяев их новой родины, найти общие точки соприкосновения и обустроиться.

И потому она полагала, что на празднике будут присутствовать лишь самые верные, самые приближенные соратники и слуги их нового сюзерена. И поначалу так оно и было — их разместили в гостевых покоях, с ними обращались как с дорогими гостями, она даже познакомилась с детьми главного хуннуса этого города — двумя сыновьями и дочерью. С этим ему повезло — из троих своих отпрысков он сумел воспитать целых двух как надо. Старшего сына и дочь… Ну а средний, тщательно пытающийся скрыть надменность в своём взгляде и любящий попусту кичиться своим положением (ибо больше ему, по мнению нолдийки, хвастаться было нечем)… Что ж, два из трёх — отличный результат. Уж она знала — за свою жизнь она не раз видела, как всё построенное поколениями предков рушилось из-за глупости потомков. Старший сын был разумным, прагматичным чародеем лет сорока, в свои годы уже достигшим уровня пиковой силы для трёхрогих (или