"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Мстиша... Мстишенька...

Рвано, судорожно втянув ртом воздух, Мстислава вдруг резко подалась к нему, с силой обняла за плечи, чувствуя под ладонями окаменевшие, напряжённые мышцы. Вечеслав наклонился её поцеловать, подхватил на руки, оторвал от пола...

И забыл обо всём. Он так долго этого ждал, что нынче глядел и не мог наглядеться, касался и не мог насытиться, пил и не мог напиться. Он прижимал Мстиславу, но казалось, что недостаточно крепко. Целовал, и ему было мало. Вдыхал её запах и не мог надышаться...

Очнулся он, когда две её ладошки упёрлись ему в грудь. Мстислава сдерживала его, и это привело десятника в разум в один миг. По телу прошла ледяная дрожь, когда он подумал, что мог как-то обидеть её, испугать...

Встрёпанная, зацелованная Мстислава смотрела на него со смущением, но без страха, и даже не поправляла исподнюю рубаху, что почти соскользнула с её плеч.

— Я должна разуть тебя, — напомнила она, залившись густым румянцем.

И Вечеслав чуть не расхохотался во весь голос и сдержался лишь потому, что не хотел смущать Мстиславу ещё шибче. Хорош жених, что невеста помнила об обычае предков, а он — нет!

Он сел на лавку и понял, что сам давно остался без рубахи, лишь в портках и сапогах. Смотреть, как Мстиша в одной исподней сорочке опускалась на пол, не было никакой мочи, и Вечеслав сграбастал шкуру и успел положить её поверх сена, чтобы ей было и мягче, и теплее.

Когда её руки, немного дрожащие, коснулись его сапог, он вздрогнул всем телом, словно кто-то вытянул плетью по хребту. Этот жест отозвался в нём куда глубже, чем любой поцелуй.

Мстислава медлила лишь миг, а потом подняла голову и встретилась с ним взглядом. В её глазах было смущение, но больше — решимость. Она стянула сперва правый, а затем левый сапог и положила их у скамьи.

Вечеслав почувствовал, как по телу прокатилась горячая дрожь: ведь он знал, что этот обычай значит больше, чем простое разувание. Жена склонялась перед мужем, вручая себя в его власть, в его защиту. И в тот миг он понял, что Мстислава доверилась ему до конца — доверилась всей собой. Она всё так же смотрела ему в глаза снизу вверх, и в этом взгляде не было ни страха, ни покорности. Ведь она сама решила отдать ему то, что было для неё самым дорогим.

Вечеслав сжал кулаки, чтобы не сорваться, не прижать её к себе слишком поспешно. Глядя на неё, он поклялся: её доверие он сохранит до конца дней, её жизнь станет важнее его собственной. Власть, которую она вручала, он обратит не в силу, но в защиту.

Наклонившись, Вячко подхватил Мстиславу и усадил себе на колени и накрыл уста поцелуем...

... вылезать из-под тёплой шкуры не хотелось, будить заснувшую Мстишу — тем паче, но у Вечеслава оставалось одно дело. Бесшумно он поднялся со скамьи и поправил меховое одеяло, укрывавшее уже его жену. Натянул портки и прокрался к двери, отпер её и выглянул наружу.

Княжич измерял место перед клетью шагами, слоняясь от одного угла до другого, в правой руке он сжимал обнажённый меч. Услышав тихий шелест, Крутояр повернулся и встретился взглядом с десятником. Ничего, ясное дело, не спросил и не сказал, только кивнул, когда Вечеслав склонил голову, прижав к груди правый кулак, и подбородком указал на терем. Дождавшись ответного кивка, Крутояр спрятал меч в ножны и ушёл, не оборачиваясь, а Вячко вернулся в тёплую клеть.

К жене.

А утром его разбудила Мстислава, и он сам подивился, потому как просыпался обычно с рассветом. Но той ночью его разморило. Тёплая, сонная жена под боком, чьё дыхание щекотало шею, лишила воли.

— Пора идти, — почему-то шёпотом сказала Мстислава, когда он открыл глаза. Она сидела чуть поодаль и куталась в меховое одеяло.

Диво, что выбралась из-под его тяжёлой руки, даже не разбудив.

Вечеслав мотнул головой. Он был не согласен и не хотел никуда идти. Он бы вечность провёл в этой клети. С ней одной.

— Увидят же... — взмолилась Мстислава, которая за ночь не растеряла ни румянца, ни смущения.

Вот и нынче он залил ей щёки и шею, а дальше Вячко не разглядел, потому как жена повыше натянула одеяло.

— Пусть видят, — пробормотал он и, изловчившись, дёрнул за край, отчего Мстислава завалилась вперёд, ровнёхонько в его крепкие объятия, из которых на сей раз так просто он её отпускать не намеревался.

Чуть погодя всё же пришлось вылезать из-под тёплых одеял и одеваться. Только одно Вечеслав не смог накануне подготовить: принести для Мстиславы новую рубаху из багряного сукна. Незамужние девки таких не носили... Но не рыться же ему в её сундуках! Да и на Лютобора надежды никакой не было. Он бы непременно проговорился сестре.

Пришлось надевать старую, ещё девичью.

— Ничего, Макошь тебя простит, — сказал он, видя смущение жены.

Мстислава бесконечно долго поправляла завязки, сбрасывала соринки, возилась с тёплой свитой, убирала под убрус волоски, которых не было...

В конце Вечеслав не выдержал, спрятал в ножны свой меч и поднял её на руки, чтобы, как полагалось, вынести за порог клети и внести в новый дом.

Но новую избу он ещё не успел им построить и надеялся, что боги не осердятся вконец, коли он внесёт Мстишу в терем наместника Стемида.

Опасения Мстиславы оказались не напрасны, и на подворье их и впрямь увидели. И первым, с кем столкнулся Вечеслав, едва покинув клеть, оказался насупленный Лютобор. Кажется, он поджидал их с самого рассвета, потому как вид у мальчишки был совершенно измученный и замёрзший.

Увидев сестру на руках ладожского десятника, Лютобор на миг опешил и растерялся. Потом бросил взгляд на тяжёлые обручья на запястьях Мстиславы и на её счастливое лицо, которое она старательно прятала на плече Вечеслава... И улыбнулся тенью бледной улыбки, ведь его шатало от недосыпа и голода.

— Родич... — выдохнул он.

— Ну, какое вено с меня возьмёшь? — спросил Вячко предельно серьёзно, не позволив себе ни ухмылки, ни смешка.

Лютобор прикусил губу, мотнул головой и вымолвил твёрдо.

— Никакого вена не надо.

Вечеслав кивнул всё также серьёзно и сказал.

— Я всё равно заплачу. Умыкнул ведь её тайком.

И почувствовал, как ладонь Мстиславы слабо хлопнула его по плечу, а горячий шёпот обжёг ухо.

— Это я с тобой ушла.

И тут он всё же улыбнулся.

____________________

*