"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— Вот, а теперь у вас будет и борщ, и гречка и даже кофе, но из жареной перловки. По мне так никакой разницы. Предварительно, вы прошли контроль. Ваши вонючие обноски я изымаю, их обеззаразят, постирают и оставят на всякий случай. Мало ли, как в жизни сложится. Вдруг на всех форменной одежды не хватит. Располагайтесь здесь, пока. Сейчас солнцем ткань нагреет и тут будет курорт. Иван принесет вам две пачки армейского сухпая. В них есть сухое горючее, разогреете себе еду, но смотрите, не сожгите палатку. Отныне, за казенное имущество отвечаете лично. Помните, что мы утеряли всё, что умели делать и каждая уничтоженная вещь это невосполнимый убыток. Ну, всё, бедолаги, приятно было познакомиться. — Марианна вышла и закрыла вход в палатку.

— Она ведь не познакомилась с нами. — Тихо произнесла Даша. — Не спросила, кого и как зовут.

— Бой баба. — Охарактеризовал ее Рашид. — Есть женщины в русских селеньях…

— Командирша. Есть в ее непосредственности свое очарование. Она дает нам понять, что не сдерживается, не надевает на себя маску фальшивой вежливости, провоцируя и нас быть такими, как есть. — Произнесла Эльза.

— Похоже, мы очень молчаливые натуры. — Усмехнулся Семен.

— А тебя язык до голода доведет. — Укорила мужа Валентина. — Надо же, решил поддеть человека, от которого мы сейчас зависим напрямую.

— Я дал ей понять, что мы здоровые физически, бодрые духом, какие им требуются. Набрали бы дистрофиков, которые прошли точку невозврата от голода, ни работать, ни слова молвить уже никогда не способные, сколько их не корми. Тут же не благотворительное общество, а предприятие, на котором надо работать. — Заступился за себя Семен.

— Сразу видно, специалист по мозгам. — Посмеялся Рашид.

Вход в палатку снова открылся. Это был Иван с двумя зелеными пакетами армейского пайка и железным чайником.

— Вот еда и вода. В пакетах есть сухой спирт, на нем можете разогреть чайник. — Иван помялся. — Это, извиняюсь за Марианну. Она ведет себя грубовато на людях, но как человек она очень хорошая. У нее очень тяжела судьба, дети на глазах погибли, сварились заживо. Она по ночам в подушку плачет, а днем хорохорится.

— Мы не обиделись на нее. Наоборот, посчитали искренней, умеющей правильно повлиять на людей, чтобы определить, кто перед ней находится. — Произнесла Валентина.

— Хорошо, спасибо. Давайте, обедайте или завтракайте. Сигнал на базу отправили, в течение дня катер придет и вас заберут.

— В Энгельс? — Спросила Даша громко.

— Ну, от Энгельса мало что осталось. На базу, так точнее будет. Приятного. — Иван ушел.

— М-да, всё совсем не так, как нам кажется. — Задумчиво произнес Рашид, распаковывая пачку. — Илья, раскрывай, чего смотрите.

Илья старался не показывать, как ему хочется есть. Но как только понял, что стесняться нечего, открыл пачку и начал с интересом рассматривать надписи на корытцах из фольги.

— Каша гречневая с говядиной. Кому?

— Мне. — Харитон громко сглотнул слюну.

— Держи. Мясо с фасолью и овощами.

— Это мне. — Даша протянула руку. — А тебе чего-нибудь останется?

— Так, что тут еще. — Илья продолжил рассматривать упаковки. — Паштет нежный, колбасный фарш, повидло, о, гуляш из говядины. Это мне. — Илья взял себе корытце и протянул остатки пайка Валентине. — Угощайтесь.

Харитон закатывал глаза от наслаждения, наяривая холодную гречку с застывшим белым жиром.

— Это даже вкуснее, чем горох. — Произнес он.

— Да что там горох, это даже вкуснее, чем вода из лужи. — Посмеялся Семен.

Кашей дело не закончилось, доели все паштеты, колбасный фарш, но сладкое и галеты приберегли для чая. Горелка для сухого горючего оказалась хлипкой, рассчитанной максимум на удержание небольшого ковшика или армейской кружки, поэтому чайник держали над огнем по очереди. Нагревался он очень медленно, пыхтел шумел и оставался теплым. В него забросили четыре пакета настоящего чая, и не дождавшись, когда он закипит, разлили по посуде. Чаепитие прошло под хруст галет и шмыганье носом от горячего. Илья наелся так, как не ел даже в «Затерянном мире». Его, еще не вернувшегося в нормальную физическую форму, тут же сморило. Он свернулся на полу калачиком и уснул. На душе при этом было чувство умиротворения и безопасности, позволившее провалиться в глубокий оздоравливающий сон.

Глава 24

Некоторые считали, что с бунтовщиками обошлись слишком строго. Выгнали на мороз, в непроходимые сугробы с детьми и женами. При этом люди получили оружие, питание, палатки и все необходимое, чтобы не замерзнуть. Другие считали, что проще было расстрелять организаторов, а остальных участников простить. У Петра не было четкого мнения, как следует наказать виновных. Расстрелы его пугали. Он еще не был в той степени обозленности или ненависти, чтобы представить себя на месте автоматчика, исполняющего приговор. Считал мерилом моральной готовности только то, что мог исполнить сам. Но из-за детей, которые не были в ответе за родителей, он отнесся к изгнанию с большим предубеждением. Куда могла уйти группа провинившихся, если сугробы местами выросли по пояс? Где брать продукты, когда закончатся выданные? Изгнание больше походило на желание руководителей победившей стороны, избавиться от конкурентов, как бы не взяв грех убийства на душу, как бы проявив великодушие. Но на деле это выглядело, как отложенное убийство через неизбежный голод и холод.

К тому же вокруг убежища было немало тех, кто относился к его жителям, мягко говоря, с большой нелюбовью. И им было все равно, кто там с кем поссорился. Наверняка уже ходили легенды об окопавшихся под землей богачах, не знающих ни в чем нужды и при этом не подпускающих к кормушке остальных. Петр, когда шел сюда ради спасения, не думал так сильно наперед. В голове сидела мысль только о том, чтобы защитить Марину и себя от надвигающейся катастрофы выживания. А теперь и он становился одним из тех богачей, или их прислужников, которых ненавидели люди, хлебнувшие горя сполна.

Всю команду специалистов, участвовавших в операции по обрушению тоннеля, перевели в «кремлевское» убежище. Оно, конечно, выглядело иначе, чем склады «Росрезерва», предназначенные для утилитарных целей. Тут была полноценная отделка помещений без голых каменных стен, больше света, лифты, как в гостиницах, кабинеты, спортзалы, кинотеатры, бары и прочие вещи, позволяющие поддерживать иллюзию нормальности окружающего мира. Марина отнеслась к переезду с огромным энтузиазмом и не оказалась разочарованной. Ее привлекала возможность находиться рядом с первыми лицами государства, которых раньше она видела только в интернете или по телевизору.

Телевидение, кстати, тоже существовало в «кремлевском» убежище, целых пять каналов. На спортивном показывали записи игр, интервью тренеров и спортсменов, гимнастику и околоспортивные вещи. На канале про искусство шли