Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

стрелочки, диаграммы… «инициирование массовых волнений», «методы точечного террора среди муниципальных политиков среднего и высшего звеньев», «формирование имиджа спасителя нации», «организация внутреннего круга посвященных», «численность Красного Лотоса и процентное соотношение среди членов лиц, способных на насилие», «слабые точки городской инфраструктуры» и много чего. Листаю тетрадь и понимаю, что держу в руках фундаментальный труд, который с руками оторвут местные специалисты по безопасности, а если не оторвут, то должны бы. Потому что на одной странице Бьянка доходчиво объясняет, как погрузить город вроде Сейтеки (на примере Сейтеки) в хаос и беспорядки, при этом все, что понадобился — это парочка кило взрывчатки и четыре мотивированных человека. Можно обойтись и без взрывчатки, но тогда людей нужно шестеро. Вот местная система водоснабжения, водозаборники, очистные сооружения, насосные станции, а вот слабое место, которое при выходе из строя — перегрузит остальные станции и… это было бы мгновенно ликвидировано, но одновременно — выходят из строя электростанции. Нет воды, нет тепла, нет электричества. Улицы перекрываются… здесь и здесь. Получается еще несколько человек понадобятся и два машины. Ага… а смысл? А, вот, тут же написано, провокация, цель которой — показать, что якобы наша команда справилась с проблемой и осветить это в соцсетях. «Неспособность властей эффективно справится с аварией и защитить граждан приведет к падению рейтинга местной власти и повышению популярности нашей организации».

— Какой еще организации? — поднимаю голову от тетрадки я. Бьянка наклоняется ко мне ближе, она сидит на подлокотнике, чертовка и я чувствую ее дыхание на своей щеке. Совсем рядом. Пахнет приятно.

— Твоей — говорит она и обнимает меня за плечи: — я же не знаю, как ты ее назовешь. «Легион Кенты», например. Или там — «Бессмертные фанатики моего Пудинга»… а, что, хорошее название…

— Моей организации значит… — стараюсь не обращать внимания на приятные ощущения, ведь когда она обнимает меня так, мне становится тепло и… упруго. Да, именно упруго. Бьянка-сан в определенных местах — весьма упругая. И этими, упругими местами — она ко мне сейчас прижимается. Анализировать факты становится трудней и даже мысль о том, что у меня за спиной сейчас горячим дыханием в затылок дышит девушка, которая за ночь успела план по захвату Японии набросать и вполне исполнимый на мой дилетантский взгляд — теряется где-то между мной и ее упругими достоинствами. Пропадает.

— Наверное я неправа — обжигает мой затылок горячее дыхание: — наши легионы… — слово «наши» она выделяет особенно. Так, это надо прекращать. Вообще, самодеятельность умного, но слегка поехавшего крышей человека — это большая проблема. Вот умеет человек мосты взрывать, поезда под откос пускать и правительства в банановых республиках свергать с парочкой десятков товарищей, может еще что умеет, но вот цели правильные ставить не умеет и задачи формулировать тоже. Выбирает себе неверную цель и вперед, как паровоз по рельсам, сбивая все на пути. Бьянка — она такая, слишком она умная в части знаний и умений, достаточно асоциальна, чтобы ее возможные последствия не пугали, да еще и энергичная не в меру. Эту бы энергию да в мирных целях, и у меня есть мысль, как это сделать. Мирную Бьянку — на службу человечеству. В конце концов — я тоже часть человечества, верно. Мне своя Бьянка пригодится. Но сперва надо ее надо, как говорят морские артиллеристы — привести к нормальному бою. А то она мне тут натворит, почище Шизуки, та может максимум парочку-тройку людей порезать в темных переулках, а эта в состоянии катастрофу устроить, у нее все уже продумано.

— Погоди-ка, дорогая — говорю я, убирая от себя ее руки. Приходится делать над собой определенное волевое усилие, приятно сидеть в девичьих объятиях, но расслабляться сейчас нельзя.

— Что такое? — хмурится Бьянка. Я встаю, подхожу к белой доске, изучаю написанное, сверяюсь с тетрадкой.

— Ты и вправду считаешь меня таким идиотом, Кексик? — поднимаю я брови. Так и не научился по одной поднимать, надо у мамы пару уроков взять: — я похож на идиота?

— Что? Нет. Конечно нет, Пуддинг, ты очень умный и …

— А вот тут написано, что ты считаешь меня идиотом, Кексик… — я кладу черную тетрадь на стол: — ты думаешь у меня нет своего плана?

— Но… я просто хотела помочь и…

— И конечно провалилась. — играю на грани фола, но делать нечего. Прямо сейчас я чувствую себя так, словно должен войти в клетку с очень большим и очень голодным тигром. Если я сейчас дрогну, если что-то сделаю не так — у меня появится очень серьезный враг. Такого калибра, что мама не горюй. Если Бьянка приложит все свои усилия и все свои ресурсы, чтобы меня уничтожить — меня считай и не было. Пуф! И нету человека. Конечно, никакой нормальный человек с ее влиянием не станет так делать, но в том-то и дело, что она только прикидывается нормальной! Эта в состоянии устроить вендетту и себя в процессе не пожалеть и меня на лоскуты порвать…

— На мой взгляд, Кексик, ты стала забывать, кто тут главный … — говорю я, внимательно отслеживая ее реакцию. Есть! Вспыхнули огоньки в глазах, но едва-едва, язык тела говорит о неприятии, но огоньки в глазах… рискнуть? Зайти дальше? Награда будет выше, но и риски высоки, стоит только перегнуть палку и последствия могут похоронить меня под обломками. У Харли Квин — аддиктивная зависимость от Джокера, но Натсуми предупреждала меня, чтобы я не эксплуатировал эту тему без крайней необходимости, а словами «Кексик» — я уже запустил механизм игры. Да, я могу сейчас отыграть Джокера до конца, схватив ее за волосы и вытерев ее же лицом белую доску или отшлепать… но ведь она на самом деле не Харли. И даже Харли рано или поздно избавляется от своей зависимости и мстит в том числе и Джокеру… чего бы мне не хотелось. Нет, риск слишком велик, она не Харли, она просто играет роль. Что же, буду тоже играть роль. Бьянке нравится не всякий Джокер, она просто наделяет его чертами того, кто кажется большим психопатом чем она, при этом — будучи умней. Ох, как тяжко будет, у меня и так мозги перегрелись, легко дурачка играть, а гения как? А… вот…

— В твоих расчетах четырнадцать ошибок. Из них три — фундаментальные. — говорю я, отталкивая от себя тетрадку — пренебрежительно, кончиками пальцев, словно жабу трогаю: — и ты ведь уже понимаешь, где первая из них, верно?

— А? Но… — Бьянка задумывается, прикусывает большой палец. Она озадачена и