Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Маша немедленно покраснела и сказала, что она «не из таких», при этих словах уже Виктор фыркнул и убрал ногу, чтобы ему на нее не наступили. Кристина кивнула и сказала, что их отношения очень романтичны. Инга сказала, чтобы Кристина заткнулась и прекратила позорить всю команду. И что она не позволит непотребностям в гостинице творится, потому как слухи потом пойдут и если Кристина хочет… неважно что она хочет, но пусть это у себя дома вытворяет, а не на выезде всей командой. На секундочку это все вообще, как командировка оформлено, значит мы все на работе сейчас!

Кристина резонно заметила, что когда и ходить «налево» как не в командировке, вон Арнис Иванович… тут вмешался тренер и сказал, чтобы все помолчали немного, потому что у него голова заболела, а еще они приехали наконец.

Гостиница «Спорт» встретила их типично советским фасадом — серое бетонное здание в девять этажей с рядами одинаковых окон. Но внутри оказалось вполне прилично: в холле стояли кожаные кресла, на стенах висели фотографии спортсменов, а за стойкой администратора дежурила приветливая женщина средних лет.

— Мы на седьмом этаже, — сообщила Инга, вызывая лифт. — Арнис Иванович выбил нам целый блок номеров. Удобно для тренировок и разборов.

— Обычно так делаем. — кивает тренер: — ну вы пока располагаейтесь, а я… у меня еще в городе дела. — и он убегает назад, в холл гостиницы.

— Опять к любовнице побежал. — комментирует Кристина, глядя ему вслед: — вот ему можно, а мне нельзя, да?

— Вот будешь не игроком а тренером — тогда пожалуйста. — вздыхает Инга: — знаешь же как на результат гормональные перепады влияют. А ты всегда после своих «походов в город» мягкая как сливочное масло.

— Дискриминация. — пыхтит Кристина и кивает на Виктора с Машей: — а Колокамские? Им можно?

— У них методика. — отвечает Инга: — секретная. Не лезь к ним, это невежливо.

— Виктор! — светлеет лицом Кристина: — Маша! Расскажите мне как вы все это делаете! Какие особенности? Особые позы? По четным дня месяца? По очереди со всей командой? Или все сразу?

— Криста… — Инга закатывает глаза: — ради всего святого — помолчи. Я уже смирилась с тем, что ты в моей команде, не усугубляй. Ей-богу оштрафую тебя на пол-зарплаты и на скамейку запасных посажу на две игры.

— Пфф… не посадишь. У нас «ТТУ» в группе. — говорит Кристина, но замолкает. Динь-дилинь! — возвещает о прибытии лифт. Все заходят внутрь. Лифт довозит их до седьмого этажа, где в длинном коридоре с ковровой дорожкой располагались номера команды «Радиотехника». Инга остановилась у двери с табличкой «78».

— Вот здесь мы и будем работать, — сказала она, доставая ключ. — Заходите, располагайтесь. Кристина? Ты куда?

— А я… отойду пока. Душ приму, переоденусь… — неопределенно протянула Кристина и отступила на несколько шагов назад: — я скоро буду!

Дверь открылась, и Виктор хмыкнул. Номер оказался просторным — явно не стандартным гостиничным «пеналом», а настоящими апартаментами. Все здесь дышало олимпийским размахом восьмидесятого года: свежая краска на стенах, новенький паркет под ногами, современная мебель из светлого дерева. В центре комнаты стояла огромная двуспальная кровать — такая широкая, что на ней легко поместились бы четверо. Покрывало цвета бордо с золотистым узором, множество подушек разных размеров. Рядом с кроватью — низкий журнальный столик и два мягких кресла, обитых той же тканью, что и покрывало.

Но главной гордостью номера была техника. У противоположной стены стоял огромный цветной телевизор какой-то неизвестной модели. Рядом с телевизором стоял черный плоский ящик и возвышалась башня из видеокассет. На торцах, там где были приклеены белые стикеры, — красовались разноцветные надписи яркими фломастерами «1980-й, Алма-Ата, группа „А“» или «Авт. vs Мы».

— Ого! — не удержалась Маша. — А это что такое?

— Видак, — гордо сообщила Кристина, плюхаясь на кровать. — Японский, между прочим. «Панасоник». Арнис Иванович через знакомых достал. На нем все записи матчей смотрим.

Виктор подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы. Седьмой этаж открывал великолепный вид на вечернюю Москву. Внизу расстилался Сокольнический парк с его темными аллеями, а дальше, до самого горизонта, тянулись огни столицы. Где-то вдалеке мерцали башни Кремля, а справа виднелись огни ВДНХ с ее знаменитой ракетой.

— Красота, — тихо сказал он, разглядывая пейзаж: — очень красивый вид из окна.

— Да уж, — кивнула Инга, включая телевизор. — Специально для олимпийских гостей строили. Пять лет назад было дело. Олимпийские игры в Лос-Анджелесе мы пропустили из-за бойкота, а в Сараево были зимние виды спорта. В Лос-Анджелесе кстати в волейболе среди женщин китайцы золото взяли.

— Видела. — кивает Маша, присаживаясь в кресло: — жаль, что так вышло.

— Значит так. Виктор — присаживайся. — говорит Инга: — Москва от тебя не убежит. Я вас с собой кассеты дам, но пока мы вместе — давайте посмотрим знаменитый матч между «Автомоб'листом» и «Красным Сормово» в семьдесят девятом. Каримова тогда только-только в сок вошла, начала свои трюки выкидывать… с того момента и поднялась звезда «Автомобилиста». Кстати, ей в ЦСКА с восьмидесятого предлагали, но она отказалась. Но после восемьдесят первого и приглашать зареклись, после того случая с Зариной.

— Случая с Зариной? — нахмурилась Маша.

— Восемьдесят первый, матч между «Автомобилистом» и Краснодарским «Динамо». — говорит Инга: — у нас есть запись где-то. Зарина Мухамедзянова, молодое дарование из Казани. Не помнишь такую? В свое время что твоя Железнова — тоже на обложках «Советского Спорта» была и по телевизору показывали. На площадке вытворяла такое, что все за голову хватались. Играли тогда, кстати, в Кубани, домашняя площадка «Динамо». После этого матча «Автомобилист» в Краснодарском крае ни разу не показывался. Чуть не убили тогда Каримову после матча… успели они в аэропорт рвануть и улететь сразу же… но тогда и представить никто не мог чем все обернется. Технически поражение зачли «Динамо», Ташкент выиграл.

— Что-то я слышала. — прищуривается Маша: — был какой-то скандал…